Юноша не успел проследить за ним. Дилего рванул вперед, полный остатков магии, в волшебном сиянии. Его обрубок руки окружило нечто похожее на кончик стрелы или копья, только полупрозрачное и больше обычного. Глаза горели голубым огнем. Дилего с воплем разрубил одного аурифа, не дав ему выплюнуть из себя сородичей, и удар указался смертельным. Второй прыгнул на него сзади. Обострившееся чутье Китолле помогло избежать опасного укуса. Мерценас вонзил магическое острие в рот чудовища и мигом оставил от него две части.
Кровь созданий брызгала на него, заливала лицо и глаза, но он не останавливался. Больше он не боялся быть грязным, страшным, пугающим.
Юноши стояли недолго. Их тела зажглись. Они помогали Дилего, испепеляя заклинаниями как живые тела, так и их мертвые остатки.
Китолле рубил, рубил и рубил. Кожа покрывалась обгоревшей черной корой, невыносимо горела, но он заглушал муку криками. Юноши, подобно ему, стали черными фигурками. Их волосы почернели.
Чудовища перестали смело рычать. На смену пришли болезненные вопли, страх перед мерценасами, которые позволили поглотить себя бликзерии. Вскоре от аурифов остался лишь пепел.
Обугленные наполовину мерценасы свалились на крышу. Свечение оставило их, острие на руке у Дилего исчезло. От них шел дым, белки глаз наполнились кровью. Так они пролежали, казалось Дилего, вечность, иногда уходя в небытие и вновь возвращаясь душами на землю.
Перед тем, как королевские стражи перенесли их вниз, Китолле показалось, что он увидел голубое безоблачное небо.
Нас ведет лишь вера впереди.
3
Король аурифов дернул головой и оглушительно завопил. Фелагс, Улрей и Аллед испробовали множество способов добраться до его затылка, но тщетно. Король понял, чего они добиваются, усилил защиту и не давал покоя врагам, напуская на них как можно больше аурифов. Один из них прокусил Улрею руки, Фелагсу – предплечье и ногу.
Троица скрылась в дальнем вагоне. Веул плеснул на бликриллиант диадемы «Зарю». Во внутреннем кармане плаща оставалось еще три колбы.
– Долго мы не протянем, – не стал скрывать Улрей.
Фелагс кивнул на страх Алледу.
– Бликзерии все меньше, – сказал Келгод. – Сосредоточим силы для последнего удара и сделаем это так, чтобы для короля аурифов он был смертельным. После этого шанса не будет.
Улрей промолчал, дыхнув холодом.
– Что значит – «не будет»? – переспросил Аллед.
– То и значит, – сразу отвечал Фелагс, – что после этого мы с Улреем вряд ли проводим тебя до «Маневра».
Аллед замолк. Желваки судорожно заходили.
– Ничего, трехглазый, – устало подбодрил его Улрей. – Дорогу и сам найдешь. Припаси на этот случай свою красную жижу.
– Это не обсуждается, – Фелагс поднялся и подошел к окну, игнорируя возмущение Алледа. Аурифы приближались. – Нужно прикончить эту тварь. Больше никто этого не сделает.
Аурифы окружили вагон. Их жуткие гримасы заглядывали в окна, лапы вытягивались вперед. Фелагс обрубил конечности угасающим клинком со второго раза, как затупленным топором. Улрей заморозил пробивающихся внутрь чудовищ, а Аллед испепелял их багровыми молниями.
Веул смотрел, как сражаются мерценасы, на их решимость и готовность расстаться с жизнью в бою с королем аурифов. Он не желал этого допустить, но и не знал, как после сотни попыток обмануть чудовище и подставить его шею под казнь. Аллед ощущал внутреннюю слабость, страх, безволие. Борясь с судьбой, сделавшей его человеком с рождения, Веул не думал оставить все на своих местах, однако в эту минуту ему грезилось, что смиренная смерть – легкий и верный способ покончить со Всеоблачностью.
Аллед направил на двух атакующих аурифов прожигающее облако. И думал. Позади неистово сражался Улрей, мятежник, которого он случайно, по велению магии утраченного мира, обратил в разгромную веру. Видения озарили Грэза и наставили на крамольный путь бликзерийцев Общества Мороза. Аллед создал крамольников на «Тесаке», не догадываясь об этом ранее.
Фелагс. Веул был убежден – после жаркого признания друг от него отречется. Неужели он пришел за ним из-за Мелззи? Аллед думал и об этом. Сестра могла его убедить. Мерценас шел по темному следу и, найдя хозяина, мог забыть все обещания, данные отцу.