Но что если Фелагс и Улрей, несчадно обзывавший его «трехглазым», остались бороться за то, что знают, за таинственную магию Хвелина ве Ула, за загадку диадемы? За все живое в этом мире, за братство и любовь, за бликзерийцев и… Людей?
Троица расправилась с волной чудовищ и затаилась за грудой обломков. Аллед в замешательстве уставился на мерценасов, расстегнувших верхние пуговицы курток и плащей. Дымящаяся кожа. Улрей и Фелагс тяжело, с содроганием хватали воздух ртом, испытывая жуткий магический жар. Они моргали, пытаясь перебороть муть в глазах.
– Будь у меня «Блеск», – сказал Аллед, сев рядом с ними, и потянулся в карман, – я обязательно отбыл бы его вам. У меня есть только «Заря».
Веул протянул ладонь с двумя склянками багровой эссенции.
– Ее достаточно капнуть на оружие, – продолжал он, – и оно само будет готово бороться.
– А ты? – спросил Фелагс. – Что будешь делать ты сам? Без «Зари» ты погибнешь в борьбе с аурифами.
– У меня есть еще одна.
– Взгляни-ка на него, Фелагс, – Улрей хотел хмыкнуть, но съежился от ожогов. – По-моему он сам в себя поверил.
– В вас, – поправил Аллед. – Только вы сможете одолеть короля аурифов. Я хочу вам помочь.
Фелагс переглянулся с Улреем, вновь посмотрел на «Зарю», на Алледа. Колебаний не осталось. Мерценасы взяли багровые эссенции: Грэз капнул на бликриллиант в маске, Фелагс – на эфес.
Алледу стало спокойнее. Мерценасы поднялись, собирая капли последних сил. Улрей забрался на крышу, высматривая цели и способы подобраться к королю аурифов. Фелагс решил было пойти за ним, как Веул позвал его.
– Фелагс, ты пришел сюда потому, что Мелззи тебя об этом попросила?
Мерценас не шелохнулся, не изменился в лице.
– Ты знаешь, почему я пришел сюда.
– След… – задумчиво и грустно проговорил Аллед и опустил взор. – Конечно.
Фелагс слегка улыбнулся, тронул Веула за плечо, заставив взглянуть на себя.
– Я здесь, чтобы найти «Хрустальные ворота».
Аллед онемел. Только грохот грома привел его в чувства. Он с пониманием улыбнулся в ответ.
– У меня появился план! – крикнул им Улрей. – Должно получиться.
– Пойдем, Аллед.
Фелагс подтолкнул его, и Веул окончательно осознал, что все дороги ведут вперед.
Король аурифов только и видел перед собой мелькание красных огней, подбирающихся все ближе. Великан напряг выпученные глаза, хлопая огромными лапами, чтобы раздавить настойчивых противников. Он взревел, когда острое лезвие клинка Фелагса, цвета алого заката, круговыми движениями прошлось ему до плеча. Багряный холод прошелся по щеке – Улрей не мог бросить затею разбить череп чудовища. Аллед отвлекал врага чередующимися ударами молний-копий прямо в грудь.
Фелагс, пользуясь моментом, забрался на короля аурифов и, одолев на пути его детей, намеревался пробраться к затылку.
И выругался.
Целый рой мелких аурифов, в несколько слоев, живым щитом перекрывал затылок короля. Они сливались в единую твердую стену, которая не давала надежды пробиться.
Фелагс успел увернуться от лапы короля. Он ловко спустился вниз, избегая разъяренных атак аурифов, объединился с Алледом и Улреем в битве и рассказал об увиденном.
– Вот дерьмо! – прокомментировал Улрей.
– Нужно разбить живой щит, – сказал Аллед. – Предлагаю разделиться по плану Улрея.
Мерценасы согласились. Аллед укрыл Улрея под багровой пеленой и скрылся вместе с ним. Фелагс привлек к себе внимание короля, прыгая и скача перед гневным взором, бойко нанося мелкие, но храбрые удары клинком по белой коже.
Великан злился.
– Рука отца, – презрительно проговорил король, – знаешь ли ты, что исполняешь чужую волю?
– Волю родителей, которых ты убил, если так тебе больше нравится, – громко ответил Фелагс.
Мерценас пронзил палец великана, тот завопил, махнул окровавленной лапой.
– Я наблюдал за тобой, – выдохнул король, – и думал, где сидит корень твоей неистовой праведности. Обратил на тебя внимание с рождения и недавно, тогда, когда ты пробрался в королевский вагон и подслушивал. Вмсете с Меченым ты мог представить для меня угрозу, и однажды я даже открепил вам болты на «Играх Экипажа». Ты не просто мерценас, Рука отца, ты ведомый ложным предназначением. Всю жизнь ты пытался сохранить порядок на «Тесаке», стремился к правильности, к справедливости, к честности. Наставлял друзей и товарищей, прощал и помогал, любил и наказывал. Но не потому, что ты жаждал следовать законам поезда.