Улрей протянул руку Алледу, помог подняться.
– Бегом! Создавай свое чудовище…
– Фелагс! – Аллед оттолкнул Улрея и бросился вперед. – Нет!
Король аурифов выпрямлялся. Башня посыпалась, оставляя крохотные кирпичики, тающими щепками спадающие на землю. Его единственный здоровый черный глаз уставился на Улрея и Алледа.
Под лапами великана лежал полностью, от макушки до пят, обугленный дымящийся Фелагс.
У Улрея что-то упало в груди. Мурашки волной пробежали по телу. Король аурифов двумя пальцами раздавил эфес Фелагса, и Грэз тряхнул головой.
– Прости, напарник. Я не успел.
Аллед остановился, когда Грэз пронесся мимо него на ледяной волне. Улрей бросился в бой. Аллед подбежал к Фелагсу, оттянул его к «Тесаку» и спрятал за обломками.
– Нет, Фелагс…
Аллед осторожно дотронулся до затвердевшего лба. Приоткрытые глаза налились кровью. Веул всхлипнул, резко встал. Улрей дрался с королем аурифов, дыша на него ледяными струями бликриллианта.
– Путеводный камень, – рычал великан. – Твой удел – временная крамола. Твой удел – превраться в пепел, как Рука отца.
Аллед побежал за спину королю. Аурифы на его пути вовсе ему не мешали. Он должен был это закончить.
Послышался крик.
– Оумбраблик!
Тучи сгустились, молнии на небе собрались, послышался гром за громом. Из-под облаков вылезло человекоподобное улыбающееся лицо, затем лапы, удушающе обхватившие горло короля. Создание напоминало аурифа строением, но выражение принадлежало самому Улрею.
– Перкассиаблик!
Создание небес укусило борющегося короля за ухо, после – за щеку, в шею. Руки рвали ему волосы.
Аллед подлетел, схватил падающего Улрея. Безмолвного, черного, парализованного.
Король ударил существо по голове. Оно же в ответ схватило его за плечо и оторвало хватающую руку. Великан завопил, вызвав короткое землетрясение, и, обхватив второй лапой горло врага, потащил к земле. Ослабшее создание с треском молний разбилось.
Великан одумался только тогда, когда Аллед снова ударил его копытами коня по загривку. Король обернулся зря: волшебное животное нанесло колоссальную атаку точно в лоб. От помутнения король согнулся, упал грудью. Лапа закрыла затылок. Конь продолжал бить.
– Три глаза, – застонал король, – Три глаза…
– Заткнись!
– Три глаза, – повторил великан, – даже после победы ты останешься изгоем. Никакой триумф не сравняет тебя с теми, кого ты ненавидел. Твой прадед, Хвелин ве Ул, был чужаком среди своих. Просто потому, что ему никто не поверил…
Конь ударил еще.
– Не поверил в то, что я не бликзериец, а король аурифов.
Аллед рассвирепел. Конь ускорил темп, когда Аллед вылил последнюю эссенцию.
– Три глаза… Тебе не одолеть того, кто смог победить твоего могущественного предка. Ты один… Один!
Король вдруг устремил взор перед собой. Прямо перед его глазами воспарили два мужских светящихся тела с переливом ультрамариновых молний. Глаза сияли. Волосы тянулись к небу и развевались.
Великан удивленно зарычал.
– Что, белобрысая бошка, – сказал одна из фигур, – не ожидал?
– Не видишь? – проговорила вторая. – У него на лице все написано.
Мало кто из ученых мужей «Тесака» знал, что бликзерия начинает функционировать в теле бликзерийца иначе, когда оно получает первый магический ожог и обгоревшую кору. Но никто из них понятия не имел о последствиях смертельного состояния от обугливания. Когда тело полностью поглощено черными ожогами от магии, бликзерия собирается и набирает силу, отбрасывая большое количество своих потоков по кровеносным сосудам, пробуждая все органы. Более того, она переключается на своего рода режим чрезвычайной ситуации ровно так же, как и «Тесак». Бликзерия понимает, что ее сосуд исчерпал свою мощь, и магия принимается заимствовать ресурс извне – от матери, от Всеоблачности. Тело полностью, от дна до краев, пополняется такой силой, которая дает бодрящий разряд, приводит бликзерийца в состояние воскрешения и обновления.
Фелагс Келгод и Улрей Грэз стали фаулманами.
– Нет, – протянул король. – Нет! Фаулманами рождаются…