– Ошибочка вышла.
Улрей развернулся в прыжке и врезал королю ногой по виску. Великан понурил голову и получил еще несколько веских ударов от Фелагса. Язык короля ослабленно высунулся наружу. Ауриф опирался руками в землю, пока его дети, все, что были, собирались на затылке.
Фелагс схватился за язык короля и пролетел на нем, как на цепи. Кулак врезался в здоровый глаз великана. Все смешалось: чудовищный вопль, звуки молниеносных ударов, сокрушительных и неуловимых, писк щита из аурифов, который Аллед продолжал разбивать.
Мерценасы на миг замерли. Конь перевоплотился. Это был громадный мужчина, держащий не менее большой эфес клинка обеими руками. Его спокойное исполосанное лицо нагнулось над Алледом.
– Это же… – начал Улрей и осекся.
– Лиаттар, – проговорил Фелагс и улыбнулся. – Он не настоящий, но… Лиаттар. Кровь «Зари».
Багровая фигура Лиаттара занесла лезвие клинка над королем.
– Меченый, – промолвил великан. – Как знал, что ты всегда заслуживал гибель!
Лиаттар насквозь пронзил череп короля.
Изниоткуда вырвался светящийся желтым клинок стража и вонзился в лоб великана. Два острия поразили короля аурифов, короля Всеоблачности, обжигая магией утраченного мира и бликзерией. Живой щит окончательно рассыпался.
Два мира объединились в его короле.
Великан застонал, прикрыл набухшие окровавленные глаза и с грохотом упал в лужи. Дети мелкими, по сравнению с ним, трупами развалились вокруг.
Фигура Лиаттара выдохнула, напоследок кивнула фаулманам и исчезла в искрах навсегда.
Троица опустилась вниз. Аллед улыбнулся фаулманам.
И пал на колени.
– Аллед!
– Трехглазый!
Оба подскочили к нему. Фелагс перевернул друга на живот и увидел окровавленную спину с множеством горячих разветвленных фиолетовых линий от плеч и до копчика.
Вечно притягивающиеся к «Заре» молнии. Аллед моргнул глазом, чего избегал еще будучи в теле Морвеха, и природная энергия убийственно докоснулась до него без пощады.
Фелагс и Улрей несли его на себе, следуя знакам «Маневра». Они долго летели, но после того, как несколько очередных молний чуть не задели Алледа, решили продолжить путь пешком, по низу, среди оврагов и ям с реками дождевой воды по колено. Фелагс прикрывал Алледа плащом.
Дождь не шел, но раскаты грома все еще доносились со всех сторон.
– Фелагс, – шептал Улрей. – Кажется, Аллед оглох.
Мерценас посмотрел на Алледа. Его мутившийся взгляд бесцельно бродил по лужам. Барабанные перепонки и правда были повреждены.
– Осталось немного, – успокаивал скорее самого себя Фелагс. – На «Маневре» ему помогут. Точно помогут.
– Помогут… – тихо повторил Улрей. – Обязательно…
Мерценасы увидели, как Аллед закрыл глаза. Потерял сознание, четвертый или пятый раз за дорогу.
– Трехглазый, подери тебя молнией… Ох, проклятье!
Улрей осекся, понимая, что сказал. Фелагс постарался привести друга в чувства, но не решался останавливаться.
«Прошу, Аллед», – молил он. – «Не умирай. Сколько дел ты натворил, но… Не умирай!»
Туман впереди рассеивался. Фелагсу показалось, что почва здесь была суше и тверже. Облака впереди белели, уходили от серого и темно-синего перелива.
Было светлее, теплее и тише.
Аллед ничего не слышал, не мог слышать. Он только приоткрыл глаза, когда друзья остановились, и поднял голову.
Зеленая пелена виднелась перед ними. Высоко, в голубом безоблачном небе, пролетала стая уток. К ногам текли тонкие голубые ручейки чистой воды, спускающиееся с гиганской полукруглой возвышенности. На выступах росла трава, благоухающие цветы, хрустящие плющи окутывали столбы. С самого верха и по сторонам спускались хлесткие колонны воды по необъятной каменной арке.
Спокойная слеза прокатилась по щеке Алледа, и он выдохнул. Фелагс нехотя посмотрел на друга с обмякшей, опустившейся к низу головой, и сжал губы от подходящей к горлу боли.
«Хрустальные ворота» пустили их в свои владения.
ЭПИЛОГ
В предгорьях водопада стояли каменные дома и невысокие башни, наспех сооруженные палатки. К спускающемуся вечеру были разведены согревающие костры, на которых варились ароматные питательные супы и каши. Бликзерийцы помогали жителям «Хрустальных ворот» носить чистую воду в деревню. На окраине же стоял «Маневр», который облюбовали белки и птицы.