Ротр Сирегвад покачнул головой. Старик выставил его глупцом перед принцессой!
– Что думает на этот счет представитель лаборатории?
– Это место обходят все – там мусорщики сливают в перерабатывающие баки отходы из младших и старших лабораторий, – Муфь женственно пригладила воротник формы. – Размышления господина Фриура звучат вполне логично. Если Белоручке удалось обойти охрану, он непременно должен был отправиться с отходным резервуаром в сортировочный вагон, который предназначен только для мусорщиков.
– Мы обыскали сортировочный вагон, – сразу же вставил слово Ротр Сирегвад. – Это была наша первая цель для поиска украденного, но, могу вас уверить, моя госпожа, мы не нашли двадцать украденных эссенций. Вероятно, нам удалось отыскать их часть сегодняшним днем, но… Мы не можем быть так уверены. Нам необходимо время.
Коариф вновь напряглась, и быстро нахлынувшее спокойствие в очередной раз разразилось громом. Будь Муфь маленькой девочкой, она бы непослушно дернула старшего мерценаса за усы.
– Да, я указал общее местоположение, – с хрипотцой сказал старый квонтрмех, – но при этом подчеркнул про тайные щели. Наш поезд так уж создан, Ваше Сиятельство, что везде находятся места, в которые если не пролезет весь бликзериец, так его рука наверняка. Господину старшему мерценасу я бы посоветовал осмотреть все как можно внимательнее.
Коариф поощрительно взглянула на Фриура, а затем перевела взор на Ротра. Ее презрительные глаза загорелись, пока лицо было совершенно непоколебимым.
– Странно, что вы сами, старший мерценас, до этого не додумались. Впрочем, что стоило ожидать от командира, который общается со своими подопечными, как с детьми, и позволяет им разного рода выходки? Да, мне доложили о вашем так называемом авторитете, но, знаете ли, крайне сомнительном. Панибратские отношения с мерценасами привели вас к тому, что они превратились в фамильярных бездельников. Раз уж я убедилась в вашей халатности, начиная с того, что вы поставили на пост лабораторий достаточно безответственных охранников, заканчивая вашей незаинтересованностью в деле, когда думать за вас должен непричастный квонтрмех – извините, старший мерценас, таково мое впечатление – я вынуждена вынести вам наказание. Вы будете лишены той дозы, которая была вынесена вором, а именно двадцати «Искр» и, вследствие этого, пищевого запаса в соответствующем размере, – она повысила голос, так как Въяль и Муфь вдруг охнули. – Я сделаю все, чтобы вы понесли полное наказание за свой просчет, старший мерценас Ротр Сирегвад, приставлю к вам стража, нет, десяток стражей, неумолимый вы воин, только бы в вашу глотку не попало ни капли эссенции.
– Помилуйте, моя принцесса, он не выживет! – старик, осознавая, что его слова повлияли на приговор, поднялся с места.
– Обычный бликзериец, как мы, еще смог бы, но Ротр – мерценас, – вступилась и Муфь. – Ему необходимо принимать три «Искры» в неделю…
– Не вам мне рассказывать, как устроено питание на «Тесаке», – прервала принцесса и подняла руку. Старик еще стоял на ногах, упершись руками в стол. – Наказание есть наказание. Так мы пополним пропавшие запасы эссенций и возместим ущерб, сэкономив на нашем ошибившемся старшем мерценасе. Таково решение короля.
Въяль жалостиво взглянул на Ротра Сирегвада, ожидая противостояние, бурю, споры или каплю обиды вперемешку с яростью. Муфь с подобной надеждой сложила руки в замок под столом.
– Я не хотел этого, Ротр, – прошептал старик. – Я хотел помочь делу.
Но старший мерценас был неподатлив. Принцесса снова вспомнила свои слова – неумолимый воин. Ротр же не чувствовал внутри себя ни сожалений, ни горечи, ни злости. Он позабыл о мимолетном негодовании на Въяля, словно его больше ничего не заботило. Какая теперь разница, ведь после месяца лишений он, несомненно, умрет? Последующие дни станут для него пыткой, и его ничто не будет так заботить, как ломота суставов, боли в желудке и груди, потеря сил, а затем высасывающий голод, головокружения, обмороки и, в конце концов, беспомощная смерть.
Весь следующий месяц пронесся перед его глазами. Он подумал о горе своей жены, милой ему Сойфрони, и теперь все его возможные муки растворились: перед глазами предстала безутешная маленькая женщина, чьи переживания окончательно его добьют в последний час. Ротр хорошо умел фантазировать и представлять события в ярких красках.