Аллед, свесив одну ногу с кровати, лежал на помятых простынях. Худые пальцы были запущены в волосы, пока диадема сияла на полу рядом с расшнурованными ботинками. Он издавал измученное сопение.
– Как знал, что ты за мной пойдешь, – негромко произнес Аллед. – Не очень-то ты мне доверяешь.
Фелагс подошел ближе. На лбу Алледа блестела россыпь мелких капель.
Вовсе не дождевых.
Аллед увидел смятение Фелагса и бросил кроткую улыбку.
– Видел когда-нибудь пот?
Голос Алледа сразу же запнулся на полуслове и стал хриплым. Он откашлялся.
Фелагс тяжело вздохнул.
– Он дурно пахнет, – продолжал Аллед, голубыми глазами рассматривая друга, – и выступает всегда в самый неподходящий момент. Особенно когда тебя застают врасплох. Он появляется на лбу, на шее, подмышками… Даже ладони могут потеть. Отвратительно.
Щеки Алледа налились пунцовым цветом. В глазах выступили слезинки.
– Что с тобой? – Фелагс держался твердо.
– Простыл под дождем, – Аллед приподнялся, чтобы сделать глоток воды из кружки на столе. – То есть, заболел. Люди могут болеть в отличие от бликзерийцев. А еще иметь побочные эффекты от вечного голода в виде головокружений, отдышки и слабости.
С этого момента у Фелагса не было ни капли сомнений – Аллед был человеком. Веул украдкой взглянул на друга-мерценаса. Сил ему не хватало, и Аллед устало накрыл глаза ладонью. Дыхание стало тяжелее.
– Если хочешь узнать, как это, быть больным, – Аллед свесил свободную руку и одну ногу с края кровати, – то я расскажу. Такое ощущение, что меня накалили в печи, а голову стянули тисками. В груди саднит, а голова вот-вот лопнет, как натертая мозоль. Бликзерийцы такого никогда не почувствуют, ведь если бы они с этим столкнулись, то наверняка хотя бы в этом посочувствовали простому смертному.
– Наши предки лечили болезни травами.
Аллед молчал.
– В лаборатории ты их и искал?
– Только, увы и ах, нашел заплесневелые остатки чая, – Аллед попытался улыбнуться. – Надеялся найти редкие сборы из вагонов-огородов. А ты, должно быть, рискнул подумать, что я воровал «Искры»?
– Угадал.
– Если бы они излечивали человеческие болезни, то я бы с удовольствием унес пару десятков домой. Однако для такого, как я, эссенции – настоящий яд: одна капля грозит мучительным несварением желудка, а целая колба – смертью.
Фелагс слушал, ощущая в мыслях гнетущую пустоту. Со временем нити размышлений принялись затягиваться в клубок сомнений, сталкивающихся между собой в грозном поединке разума.
«Мой друг – человек…»
– Что будете делать со мной, господин мерценас?
Фелагс не успел и подумать. Дверь открылась, и на пороге застыла Мелззи с тяжелой сумкой на плече. Как только Фелагс повернулся к ней лицом, она выхватила из поясного чехла шило и, уронив вещи на пол, выставила перед собой орудие. Миловидные черты лица скорчились – девушка приложила огромные усилия, чтобы сделать злую физиономию.
Она захлопнула дверь.
– Не надо, Мелззи, – немного повысив голос, сказал Аллед. – Дай ему выполнить свои обязанности. Лучше умереть от дружеской руки, чем от клинка Экипажа.
– Еще чего! – выпалила девушка. – Двадцать лет прятались, а сейчас вдруг надо закончить?
– Мелззи, – начал Фелагс, протянув руки, но девушка напряглась еще больше, – не кричи. Иначе весь вагон сбежится.
Мелззи сделала шаг вперед.
– Я своего брата в обиду не дам, Фелагс. Ты наш друг, но брат… За него…
Ее губы сжались, а пальцы еще сильнее впились в рукоять шила. Аллед наблюдал за происходящим неподвижно.
– Ты мерценас, – продолжала Мелззи, – и твоя задача – сбрасывать людей вниз головой с «Тесака». Но мне плевать, что ты воин, что ты сильнее нас двоих вместе взятых. Я хотя бы этим шилом сражаться за Алледа буду, слышишь?
– Я и не думал!.. – вдруг бросил Фелагс, чтобы прервать Мелззи, но после понизил тон. – Я и не думал… Сбрасывать головой вниз Алледа. Не только для тебя он так дорого обходится.
Лицо Мелззи изменилось, но шило еще оставалось в руках. Аллед издал необъяснимый вздох.