Все втроем ютились за столом, как дети в самостоятельно сооруженной палатке. Мелззи подвинула к укутанному в одеяло Алледу чашу с горячим лекарственным напитком. До этого девушка вручила ему еще одно самодельное снадобье по рецепту из старых книг библиотеки. Через какое-то время оно немного взбодрило и привело Алледа в чувства. Для себя и Фелагса Мелззи навела горьковатый дешевый чай из листьев смородины.
– Значит, ты, Аллед, – начал Фелагс почти шепотом после рассказа Веулов, – потерял силу, как только родился. Но как только вашим родителям удалось скрыть тебя от проверки на наличие бликзерии? При рождении каждый ребенок ей подвергается – на то с повитухой эссенцер в паре работает.
– Повитуха знать потом не знает, есть ли у ребенка бликзерия или нет, – отвечал Аллед. – Этим уже занимается эссенцер. Как я позже узнал от родителей, тот бликзериец по доброте душевной закрыл на это глаза. Не знаю, что на него нашло. В отчете он передал сведения о том, что у новорожденного малыша Алледа Веула все бликзерийские показатели в норме.
– Тебе крупно повезло.
– Еще как. Но, как оказалось, сложности на этом не кончились. Этого ребенка нужно было бы и кормить: человеку необходимо питаться в разы чаще, чем бликзерийцу. Материнское молоко часто вызывало рвотные позывы. Поиск еды стал незаконным, и родители примкнули к воровству продуктов из вагонов-огородов. Из-за дурного рациона и нехватки питательных веществ мое здоровье подкосилось – ни о каком иммунитете речи быть не может. Я стал старадать от головокружений, слабости, отдышки, потливости. Еду по сей день достать непросто. Как и здоровье.
Мелззи поставила перед братом тарелку с холодной кашей из вареного картофеля с капустной лепешкой. Аллед сразу же принялся есть.
– Сегодня – свежее некуда, – только и сказала Мелззи, не желая говорить, откуда она принесла продукты. – Еду трудно пронести в личную комнату, но кое-как удается. К тому же, мы делаем небольшие запасы на несколько дней вперед, если получается вынести больше…
Она неловко посмотрела на Фелагса, почувствовав на себе его взгляд.
– Ты прости, Фелагс, что я на тебя с шилом бросилась. Я хоть ушла из квонтрмехов, но до сих пор имею рабочее орудие при себе – его ношение не возбраняется. Признаться, про шило я уже забыла, но здесь, увидев тебя у нас, поняла, что ты обо всем узнал. Руки сами потянулись.
– Я не в обиде, – честно ответил Фелагс. – Только удивлен, как долго вы это скрывали. Аллед, ты работаешь среди оружейников, а они, как полагается, изготавливают оружие с помощью бликзерии. Как ты еще остался на своем месте?
– Оружейники не только создают клинки, – Аллед помедлил, чтобы прожевать кашу, – но и шьют форму для мерценасов и королевских стражей, а подрабатывают заказами для жителей «Тесака». Я как раз из них. Для того, чтобы шить панталоны, бликзерия не нужна.
– Насколько мне известно, каждый оружейник должен продемонстрировать мастерство ковки клинка для королевского стража, – Фелагс откинулся на спинку кровати. – Я точно помню, как ты вручал меч одному из них.
Аллед подул на горячий напиток, пар от которого прыснул в разные стороны. Сделав осторожный глоток, он вытер с виска выступивший пот.
– Жар по́том выходит, Мел, – обратился Аллед к сестре, на что та кивнула. – Это хорошо, – теперь он взглянул на Фелагса. – Клинок, говоришь? Фелагс, тебе когда-нибудь доводилось пользоваться услугами других жителей?
– Приходилось, но я не понимаю, к чему ты клонишь.
– К тому он клонит, что без разбора руководит другими оружейниками для своей выгоды, – хмуро ответила за Алледа Мелззи. – Играет в закулисного правителя, Фелагс.
– Мел все принимает близко к сердцу, – Аллед, как таинственный незнакомец, пригнулся ближе к другу, – и толкует все не так, как есть на самом деле. Я никаких игр не устраиваю, только создаю полезные связи, чтобы остаться на своем месте и не вызвать подозрений. Оружейники доверяют мне настолько, что за маленькую выгоду они готовы создать десяток, а то и сотню клинков.
– Ты так уверенно не скачи, Аллед, иначе ногу подвернешь.
Аллед усмехнулся. Он поднялся с места, подхватив с пола диадему, а затем вскочил на кровать.
– Я начинаю сомневаться, что ты болен, – Мелззи, подобно недовольному воспитателю, уперла руки в бока.