– Взгляни на меня, Фелагс, – Аллед ловко накинул на лоб украшение. – И ты посмотри, Мел. Посмотри, не отворачивайся. Я ношу эту диадему, как король свой венец, только лишь для того, чтобы им казаться. Но на деле – никакой я не владыка. В душе мне никем не хочется пользоваться, потому что я и сам рад создавать клинки из бликзерийской стали, варить эссенции или даже бороться в качестве мерценаса. Но не могу. Я, видимо, не рожден для магии и «Тесака». Но у меня и своя мечта есть. Этот маскарад нужен для того, чтобы остаться на поезде как можно дольше. Я просто хочу жить.
– Никто с этим не спорит, – Фелагс внимательно посмотрел на Алледа. – Однако оружейники, которые выполняют твою работу, могут взбунтоваться. Твой лишний выпад к добру не приведет – бликзерийцы быстро раскусят твой замысел, если захотят. Что ты тогда намерен сделать?
Аллед прикоснулся к голубому камню в центре диадемы. В затяжном молчании был слышен только стук дождя за окном.
Аллед думал достаточно долго.
– Так тому и быть, – заявил Аллед холодным, но спокойным голосом, и повторил: – Так тому и быть… Сопротивляться не стану. Но пока никто не разгадал мою тайну, Фелагс, я продолжу делать вид, что я неприметный житель поезда. Сольюсь с фигурой бликзерийца настолько, что едва ли кто-то посмеет возразить мне.
Свет молнии зловеще озарил фигуру Алледа. Фелагс долго всматривался в него, вдруг почувствовав на миг, что перед ним стоит совершенно чужая личность. Немного отпрянув, он заметил, как по-новому засияли эти голубые глаза, как иначе на его теле сидит одежда и по-другому лежат волосы. Багрянец на щеках выглядел уже не так болезненно, но придавал выражению лица Алледа нечто новое, незнакомое, далекое…
Фелагс думал: его друг – человек. Тот, за кем охотятся владыки поезда и истребляют, ведь на «Тесаке» принято считать, что они представляют опасность. Не будь Аллед его другом, то, должно быть, он арестовал бы его для смертельного приговора.
«Должно быть… Но все же смог я, если бы это был чужой мне житель? Впрочем, что делать сейчас? Как защитить Алледа, Мелззи и… Самого себя?»
– Думаешь, что делать со всем этим, Фелагс? – Аллед до сих пор стоял на кровати, смотря на друга сверху вниз. – Я прав?
Фелагс молчал.
– Как мне кажется, ты сделал выбор. Тогда, когда попросил Мелззи опустить шило, потому что, по твоим словам, ты не собирался сбросить меня с «Тесака». Ты уже все решил.
– Да. Решил.
Аллед прав. Фелагс давным-давно принял решение.
– Только будь осторожен, – молния ударила вновь. – Дружба с человеком может привести к тому, что ты сам рискуешь им стать.
Мелззи схватила подушку и отправила ее в брата. Та прилетела ровно в лицо. Аллед покачнулся и, скрипя кроватью, плюхнулся на одеяло.
– Спуститесь уже со своего пьедестала, ваше благородие!
Троица подняла смех.
3
– Ты сказал, что у тебя мечта есть, Аллед. Чего ты хочешь?
Мелззи вышла из комнаты в душевую, захватив с собой грязную посуду. Фелагс пристроился возле кровати, на которой лежал Аллед. Тот разглядывал потолок, покручивая в руках диадему.
– Чувствую натуру мерценаса – все хочет знать. Собираешь на меня досье?
– Я просто спросил, – Фелагс отрицательно покачал головой. – У меня, например, ее нет. Если не хочешь рассказывать – не надо.
Аллед повернулся на бок, встретившись со спиной друга.
– Как это – нет? Хочешь сказать, что ты бесцельно проживашь свои дни?
– Я ничего не хочу сказать.
– Не обижайся, – Аллед поднялся и потянулся к полке с книгами, чтобы достать одну из них. – Присядь лучше за стол.
Фелагс нехотя повиновался. Перед ним появилась большая рукописная книга в синем переплете с множеством картинок. На каждой странице то и дело были подписи и карандашные рисунки. Пролистав пару глав, Фелагс нашел сшитые прямоугольные тканевые кусочки с изображением лошади. Если быстро пролистать страницы, то рисунок оживал, и животное бросалось в бег.
– Это я нарисовал, – неловко признался Аллед. – Я из детства помню твои рассказы о всаднике – от этого и конь на рисунках чернее ночи. Еще лет десять назад я увидел изображения скачущего коня из учебника и решил перерисовать. На память.