Морвех выдохнул, пока Мелора язвительно хихикала, а потом снова сделал несколько больших глотков. Поставив кувшин, эссенцер скинул ноги мерценаски с подлокотника и уселся сам. Голова кружилась, желудок пронзала резь, а конечности – дрожь.
– Ничего не помню... – пробормотал он, застегивая ремень на брюках. – Ни капли.
– Оно и видно, – Мелора покрутила пальцем прядь волос. – Столько бутылок из-под шампанского и вина, что, сдается мне, вы ограбили «Маневр»…
– Не помню… – Морвех потрогал свой лоб и начал что-то искать глазами.
– Это была шутка, – Мелора удивилась. – Куда делось ваше чувство юмора?
Морвех осмотрелся так, словно видел свою комнату впервые. Спящие эссенцеры казались давно ушедшими из жизни душами, подававшие признаки жизни только лишь зазывным храпом.
– И долго вы будете рассиживать? – Мелора с интересом наблюдала за эссенцером. – Выглядите неважно. Вас точно по голове не огрели?
Мерценаска потянулась к затылку Морвеха, но тот откинул ее руку.
– Если бы меня огрели, то я бы наверняка не сидел здесь.
– Ну-ну, не сердитесь, – как только она поднялась, Морвех лег на ее место. – Хотите?
Мелора налила целый бокал вина и протянула эссенцеру:
– Авось лучше станет.
– Тошно, – болезненно протянул Морвех и накрыл голову руками. – Убери это с глаз моих долой.
Мелора пожала плечами и отпила сама. Следом же ее лицо сморщилось, и она отставила бокал подальше.
– Ну и гадость это ваше «Видение». Вино для эссенцеров самое отвратительное, что придумал «Тесак», – она щелкнула пальцами. – Слушайте, господин де Финиссе, а не от этой ли гадости вас скрючивает? Такая прелесть, как «Моление», которое предпочитают мерценасы и королевские стражи, даже сама принцесса одобряет. Если хотите, я буду следить, чтобы вам подавали только отборную выпивку. За отдельную сумму, конечно…
– Лучше расскажи, охранник, где я сегодня должен появиться.
Мелора неодобрительно покачала головой.
– С такими последствиями я бы советовала остаться в своем вагоне… Вообще в старшей лаборатории.
Морвех будто оживился.
– Вы договорились о встрече с каким-то профессором.
Эссенцер поднялся и затянул шнурки на сапогах. Встав на ноги, он застегнул рубашку и встряхнул копну волос.
– Тогда пошли.
– Вы точно сбрендили, – Мелора взглянула на него, как на безумца. – В таком виде и с таким «благоуханием» вас даже из вагона не выпустят. Да что с вами такое?
Морвех пошатнулся и плюхнулся на софу.
– Да, ты права.
Он уставился в свое отражение в зеркале напротив. Морвех был красив, несмотря на то, что ночь сделала из него упавшего в похмелье бликзерийца. Голубо-синие глаза рассматривали дорогую одежду, которую мог бы позволить себе только самый успешный эссенцер… И тут Морвех вспомнил: он был одним из лучших в старшей лаборатории, тем, кто мог позволить себе жить на широкую ногу. Оттого в его комнате лежало столько довольных бликзерийцев в счастливом сне – это он сделал их такими своей зажиточностью и вседозволенностью.
В глаза бросились прозрачные трубы с медленно парящей жидкостью, освещающей комнату, и Морвех вспомнил и о том, что он – создатель «Искр», жизни «Тесака».
Эссенцер улыбнулся.
– Ты права, – повторил он, и улыбка даже напугала Мелору. – У меня много работы.
Морвех позвонил в колокольчик. В комнату вошел личный слуга, старичок в зеленой форме, и эссенцер приказал подготовить ванную комнату.
– Таким вы мне нравитесь куда больше! – Мелора почесала щеку со шрамом в виде зубьев вил.
– Подъем, хмельное братство! – Морвех похлопал в ладоши и подтолкнул бликзерийцев ногой. – Празник закончился.
2