– Смывай, – шептал Фелагс. – Смывай же.
Он уже не помнил, сколько стоял на месте и подставлял голову ливню, как за спиной послышался хриплый мужской голос.
– И правда, пусть со старичка Ро дождь смоет все, что окропило грязью его достоинство.
Фелагс секундой взглянул на горбатую фигуру позади:
– Ты еще кто такой?
– Мне не нужно имя, – легко продолжал незнакомец, – однако оно необходимо тем, кто хочет остановить сезон дождей.
Фелагс захлопнул окно и протер рукой мокрое лицо. Он повернулся и несколько злобно взлянул на мужчину. И удивился. Это был маленький старик в обветшалых зеленых лохмотьях. Кончики его тонких пальцев слабо перебирали обломанные ногти с забитой под ними чернотой. Лицо было заросшим, среди копны черных волос бороды и бровей был виден только крупный красный нос. Даже темно-синие глаза Фелагс разглядел, только приложив усилия.
Уголок коридора, в котором ютился старик, выглядил его иссиженным местом. Незнакомец сжался между узкими стенами, греясь теплом отопительных труб.
– Иди в свою комнату. – приказал ему Фелагс.
Голос по-прежнему выдавал его беспокойное состояние.
– К сожалению, материальное невозможно создать силой мысли, – бурчал старик, – а вот идее вполне можно предать форму.
Слова незнакомца прервались. В коридор вошла Сойфрони.
– Мы закончили, – сказала она спокойным тоном, заботливо взглянув на Фелагса. – Ступай. Не терзай себе душу.
– Госпожа Сирегвад, – Фелагс с появлением Сойфрони окончательно пришел в себя, – у меня к вам одно дело…
Старик в углу причмокнул, видимо, засыпая. Фелагс и Сойфрони одновременно перевели на него взгляд.
– Вы не знаете, кто это?
– Этот старик? – уточнила Сойфрони. – Это Безвагонный – так его кличут. Его лишили комнаты много лет назад за мелкое хулиганство – за это он скитается из одного вагона в другой. Власть запрещает давать ему кров. Он не опасен. Не обращай на него такого пристального внимания – это может быть чревато последствиями.
Короткое молчание.
– Что ты хотел, милый?
– Поговорить с вами, – опомнившись, Фелагс продолжил полушепотом. – Желательно, чтобы никто нас не мог услышать.
– Это связано с мальчиком Сито? Лучше не надо. Я до сих пор за него болею.
Безвагонный кашлянул и поджал ноги. Сойфрони, приоткрыв дверь и заглянув в вагон, осмотрела сосредоточенного Лиаттара, стоявшего ровно за спиной мужа. Последний тихо о чем-то беседовал с пожилым эссенцером и хмуро покручивал усы.
Этот день эссенцерной голодовки был десятым. Ротр Сирегвад уже казался жене ослабшим, похудевшим. Она знала, что ночью он просыпается от сковывающих тошнотворных болей, а потом кружится, не в силах уснуть. Через неделю Сирегвад не сможет использовать даже самое простое заклинание, а еще через пару дней – ходить. Переживания мучали Сойфрони, и Фелагс прочитал это в ее заботливой синеве глаз.
– Я знаю, как вам помочь. – еще тише вымолвил Фелагс, прикрыв перед ней дверь.
Она ответила ему своим вниманием.
2
Сойфрони приказала Фелагсу прийти в прачечный вагон через час, прихватив с собой грязные вещи. Он с пониманием отнесся к ее наставлениям и сделал дома все, как она велела. Фелагс сунул в карманы своих испачканных костюмов найденные им эссенции и бросил стопку белья в корзину.
Оказавшись в двадцать пятом вагоне, прачечной «Тесака», в глаза ударил яркий свет и белоснежные стены, покрытые горячим паром. На станках, напоминающих руку гиганта, пальцы которой начисто терли форменную одежду, пижамы, нарядные платья и прочие вещи, трудились женщины и мужчины. Они сидели наверху небольших кабин и управляли процессом. Стоял гам и грохот, заглушающий каждый шаг.
Фелагс с корзиной в руках осмотрелся по сторонам. Из охраны не было никого – внутри только работники. Впереди показалась фигура в простой одежде и накинутым на голову капюшоном – госпожа Сирегвад. Она поманила его пальцем, и Фелагс спокойным шагом пошел за ней. Никто либо не обращал на него внимания, либо делал вид. К тому же, в этот вагон часто заявлялись другие бликзерийцы с бельем для стирки.