– Выпью – и что потом? – Ротр Сирегвад, уже серьезно и холодно, пригнулся поближе к Фелагсу. – Будешь мне колбы в почтовый ящик подсовывать? А может попросишь госпожу Сирегвад мне «Искру» в чай подмешивать? Более того, если я буду выглядеть здоро́во, Лиаттар все поймет – меня отправят на проверку. Если раскроется, что я употребляю эссенции без его ведома, то нам всем крышка, помощнички вы мои.
– Как обмануть в дальнейшем вашего стража мы уж как-нибудь придумаем…
– Как-нибудь! Фелагс, ты не понимаешь, мальчик мой, – без тени иронии говорил старший мерценас. – Погибнут очень многие. Ты, госпожа Сирегвад, Экипаж не поскупится и на Лиаттара, так как это сочтется его оплошностью; весь прачечный состав за организованный концерт, охрана, которая не уследила за тем, что ты вынес эссенции, мусорщики, мерценасы, которым приказано найти «Искры» раньше всех, и прочие, прочие, прочие. Экипаж и без того заподозрит неладное: странно, как мерценас выжил после месячной голодовки. Тебя это не останавливает? Ты готов рискнуть! А я – нет. Да, может быть я старший мерценас, но на то меня выбрали, чтобы в случае чего пожертвовать собой ради целого «Тесака». И я выбираю свою жертву, чем десяток.
Он перевел дыхание и продолжил:
– Верни эссенции и сообщи о том, что ты их нашел. Это приказ. Если меня приговорили к эссенцерной голодовке, то я понесу наказание от начала до конца.
Фелагс бессильно опустил руки. Он почувствовал, что проиграл. Проиграл упертости старшего мерценаса и ничего не мог с ним сделать.
По-крайней мере, он не мог.
– Как же вы бесстыдны, старший мерценас!
Ротр Сирегвад повернулся от неожиданности и всмотрелся в возмущенное выражение Сойфрони: глаза распахнулись, а тонкие брови сошлись недоуменным домиком.
– Как же вы бесстыдны, – повторила она и шагнула вперед. – Вы заставили молодого мужчину уговаривать себя, при этом считая его чуть ли не своей родной кровью, а потом и вовсе унизили отказом. Вы, старший мерценас, посмели лишить значимости такой смелый поступок Фелагса, который рисковал за вас своей честью и свободой.
Ротр Сирегвад смотрел на нее, покручивая ус. Она уже гордо стояла над ним.
– Он искал их для тебя, – ее тон звенел сталью. – И нашел. Он пришел ко мне сегодня только с одной целью – помочь. Разве не про таких товарищей ты говорил мне? Ты защищаешь свой выбор тем, что беспокоишься о нас, считая, что вынесешь ломку. Ты обижен на Экипаж своим приговором – это главная причина, по которой ты хочешь продемонстрировать свою силу. А не подумал ли ты, что эти эссенции тебе в этом помогут? Никто не узнает правду. А когда ты выживешь, да, безусловно, Экипаж заподозрит обман, но никто уже не докажет того, что было на самом деле. Но ты будешь жив и этим одержишь победу над ними. Ты понимаешь это, Ротр?
Фелагс восхищенно и благодарно смотрел на Сойфрони. С виду она казалась нежной и ласковой женщиной, но при этом умела проявить внутреннюю силу. Сойфрони виделась Фелагсу еще краше.
На самом деле и Ротру так показалось.
Старший мерценас встал с места и заходил по комнате. Весь он был выражением недовольства. Фелагс запереживал, что Лиаттар вот-вот вернется, и хотел сказать об этом, как Ротр Сирегвад покачнулся и схватился руками за полку. Сойфрони подскочила к нему. Фелагс помог усадить старшего мерценаса обратно. Бликзериец побледнел от подкатившей слабости. Губы стали синее. Над высоким воротом черной формы показались почерневшие шрамы.
Фелагс многозначительно смотрел ему в глаза и протянул эссенцию:
– Поиграете роль больного? Гром даст, и вас возьмут на сцену.
Ротр Сирегвад с горькой усмешкой покачал головой.
И принял «Искру».
– Искусители… – протянул он, открывая колбу. – Я делаю это только потому, что не могу отказать этой женщине. Никто больше не должен знать. Даже Улрей, Фелагс.
Вскоре баночка опустошилась неумолимым воином.
3
Было принято решение прятать «Искры» в корзине для грязного белья, а иногда – в хранилище выстиранной одежды в вагоне-прачечной. Старший мерценас подчинился уговорам сыграть больного эссенцерной ломкой и начал с первых секунд: как только Лиаттар вернулся, старший мерценас чуть ли не упал ему в руки, изображая головокружение. Фелагс, который прятался в шкафу, сдерживал смех.