– Ты приспособленец, Фелагс, – сказад Улрей, при этом не желая уколоть друга, – только не такой, выражаясь твоими словами, как все бликзерийцы. Ты и сейчас ищешь способ, чтобы избежать неприятностей. Растекаешься, как вода, и ищешь расщелину, через которую можно удобно протечь.
– У воды есть свой проложенный путь, и она не готова сбиваться из-за какого-то случайно упавшего камня. Ее потоки – это руки, которыми она тянется к другому берегу.
Дождь усиливался. Фелагс надел очки и подключил «Тон» снова.
В ушах зазвучал голос Улрея:
– В таком случае я стану горою.
Фелагс и Улрей смотрели друг другу в глаза. Секундой оба засмеялись, и Фелагс потрепал друга за волосы.
– Не волнуйся, – крикнул Улрей, уже подтягивая к себе цепи и готовясь взлететь. – Не на твоем пути.
– Не дури, Улрей! – бодро крикнул ему вслед Фелагс, когда мерценас был уже в воздухе. – Помни, что я тебе сказал!
И Фелагс не знал, услышал его друг или нет.
12. МЕЧЕНЫЙ
Под королем водится, эссенцией кормится, да все в него плюют – кто это?
Тесакская детская загадка
1
Дождь рассекал клинком небеса триста одиннадцать лет четыре месяца и двадцать дней.
Ранним утром, когда грозовые облака только-только высветлялись в голубо-серое полотно, в лаборатории Морвеха уже шла работа. Химическое оборудование перерабатывало новые лжеэссенции, заполняя холодильный резервуар очередными партиями. Морвех ловко орудовал склянками в руках, жонглируя ими, чувствуя прилив смелости и уверенности. Его фигура в косынке и синей форме эссенцера едва была различима в непроглядном химическом тумане, из-за которого ему пришлось надеть не только очки, но и маску.
Морвех был счастлив. С его статусом доверенного эссенцера никто на «Тесаке» не заподозрит угрозу, пока не столкнется лицом к лицу с ненастоящими «Искрами», а там его уж след простыл. Морвех переборол страх, заперев его где-то внутри себя, не отвлекаясь на сомнения, но оставаясь начеку. Единственный, о ком он помнил, был Фавьер. Жадность, обращающаяся, как эмульсия в «Искру», в безжалостность, проявившаяся в их последнюю встречу, оставила холодную отметину. Морвех, впрочем, был уверен и в Мелоре: от сотни обещанных эссенций, которые водились у него в больших количествах, он отдал половину, и Мелора не отходила от него ни на шаг.
Стук в дверь. Морвех не привык к частым гостям – Мелора всегда звала его без стука. От неожиданности эссенцер не удержал склянку в руках, и она с пронзительным лязгом упала на пол. Пробиваясь сквозь сгустки сине-белого пара, подсвечиваемого прозрачными трубами и лампами, он посмотрел в глазок (его часто делали в лабораториях, чтобы эссенцер мог отслеживать нежеланных посетителей) и тотчас отстранился.
«Этого мне еще не хватало».
Морвех взглянул еще раз, чтобы убедиться и не ошибся – за дверью стоял королевский страж. Тот с каждым разом усерднее бил кулаком в дверь, норовясь сорвать ее с петель. Эссенцер мигом принялся заметать следы: потушил огонь, спрятал партию «Искр» в резервуар и надежно закрыл на замок, вылил остатки воды из котелка и затолкнул его в шкаф.
Стук прекратился. Он на носочках подкрался к двери и посмотрел в глазок – пусто. Выходить Морвех боялся, но пропажа Мелоры, которая обещала ждать его в коридоре, не оставляла в покое.
– Мелора?
Не получив ответ, Морвех все же открыл дверь. Тихо и медленно, так, что отжившие свое пружины не издали скрипа. Мерценаска лежала на лавке, сжавшись в клубок, и крепко спала.
Кто-то схватил Морвеха за волосы и косынку и, сделав им оборот, приплюснул к стене у входа лаборатории.
– Погодите, прошу вас! Я могу все объяснить!
– Морвех!
Эссенцер почувствовал, что его тело вновь подчиняется ему. С поднятыми руками он крохотными шагами повернулся и встретился вглядом со стражем, которого видел через глазок. Тот заглянул в лабораторию и, кашлянув от густой массы мутного пара, возмущенно сказал:
– Я успел ненароком подумать, что ты умер, Морвех! Извини. Только твои объяснения и правда пригодятся. В первую очередь, что эта мерценаска делает возле твоей лаборатории?
Мелора даже не проснулась. Она только поджала под голову ладони и зевнула.