– Не спорю, не спорю! – закивал господин Зив. – Господин Гроу, как думаете, за каким столиком крупный выигрыш?
– Должно быть, за нашим, – хохотнул он, отхлебнув из бокала. – Я к игре отношусь просто. Неважно, чем закончится круговерть – нас в любом случае выставят за дверь.
Господин Зив громко засмеялся, и его смех подхватил господин Гроу и госпожа Фрам. Фелагс заметил, как госпожа Ви прикрыла лицо новеньким веером с белым аурифским пушком.
– Вы здесь в первый раз, госпожа Ви? – спросил он, пока троица продолжала смешить друг друга. – Не встречал вас раньше.
Она, хлопнув ресницами под маской, посмотрела на него.
– Вы ошибаетесь.
Уверенный тон госпожи Ви тотчас перекрыл весь ее отчужденный вид. Она вложила в свои слова достаточно смелости, чтобы таким образом оградить себя от подобных вопросов. Впрочем, игроки, которые предпочитали скрывать свою личность по-настоящему, всегда держались отстраненно и лаконично, ограждаясь от пустых разговоров. Таким был Фелагс и, судя по всему, госпожа Ви.
– Как вы скромна, – заметил господин Зив, протягивая ей наполненный бокал. – Раз уж вы кратки, позвольте мне вести нашу с вами беседу…
В зале зазвенел рой музыкальных колокольчиков, и Фелагс сказал:
– Вы опоздали.
Гости встрепетнулись в овациях. Послышался перестук бокалов и фразы из рода «хорошей игры!», когда свет в зале замерцал, как гирлянда, собираясь в один большой луч. Рявкнула музыка барабанов и труб музыкантов на балконе второго этажа. Все замерли. Одни лишь официанты ходили по залу на носочках и разносили напитки.
Фелагс сделал глоток из бокала. Ему все хотелось взглянуть на госпожу Ви, которая сидела смирно по левую сторону от него. В зале заскрежетали шестеренки. Свет единым лучом направился на спущенные с потолка красные ленты. На них, закрутившись всем телом в сложной, но восхитительной фигуре, пархала женщина в бело-красном волнистом костюме. Ее рыжие крупные кудри вились на затылке, прикрываемые трехсторонней маской в виде нескольких разноэмоциональных лиц. На макушке виднелась большая бардовая шляпа с крупным бантом. Женщина элегантно взмахнула красивыми ножками в высоких сапогах. Она переменила позу, обвязала тело лентами, взмахнула руками и закружилась в воздухе.
Гости вскричали, когда ленты вновь подхватили эффектную особу и понесли ее с раскинутыми руками по всему залу. Она пролетела над гостями и сделала еще несколько оригинальных трюков. Вскоре женщина остановилась, а ленты поднесли ее к сцене с занавесом. Белый свет луча был направлен только на нее, пока зал оставался во тьме.
Под залп бурных аплодисментов женщина расставила руки, впитывая в себя радость и восхваление гостей. Музыка затихла, и отовсюду послышался ее манящий голос:
– «Фатум» приветствует каждого господина и госпожу, которые осмелились скрыть свой прекрасный лик за маской веселья! Настоящая радость, что с каждым днем становится больше тех, кто не щадит материальное, обменивая его на незабываемые эмоции, – она присела на ленты, как на качели, и вытянула голову вперед. – Несмотря на спрятанные лица, я вижу, как горят ваши глаза. Ваши прекрасные «Искры» уже ждут, когда они преумножат свое количество. Но… Что-то я не слышу ваших желаний. Чего же вы хотите?
Она игриво приставила ладонь к уху и прислушалась к гостям.
– Ко-ле-со! – по слогам вскрикивала толпа. – Ко-ле-со!
– Не слышу!
– Ко-ле-со!
– Громче!
– Ко-ле-со!
– Так крутите!
Она захохотала под взорвавшуюся музыку, а ленты закружили ее, пронося по всему залу. Занавес сцены раздвинулся, а за ним показалось огромное колесо с множеством желтых ячеек с надписями. Оно мерцало красными лампочками и от одного только его вида гости чувствовали мурашки по коже: вот она – моя радость, мой даритель, мое веселье! Толпа скандировала «колесо!», чувствуя прилив сильного сердцебиения. Их восхищало озорство ведущей, и они мечтали как можно скорее забрать свой выигрыш – каждый из них в него верил.
– Это Прима! – крикнул господин Зив. – Хозяйка игорного вагона!
Прима танцевала на лентах вокруг колеса, а потом, сев на его верхушку, закинула ногу на ногу.