– Ты, безусловно, толстосум.
Фелагс засмеялся, но не проронил ни слова в ожидании продолжения.
– Ты мерценас, – улыбалась она под маской, – а они, жертвуя своей жизнью, получают за это достаточно высокую сумму «Искр», которая и приводит их к титулу богачей. Ты же – скромен и прячешь все накопленное от чужих завистливых глаз. Кто-то не брезгует из твоих сотоварищей демонстрировать свое сокровище, хотя мерценасы в этом вопросе все же тише, чем эссенцеры. Они, думаю, заполонили «Фатум» под завязку. Я поняла, что ты здесь не в первый раз и подумала, что тебе представляется возможным победить – оттого и жду твоего хода. Но я не могу поверить, чтобы мой дорогой друг имел страсть к накопительству, испытывая азарт при круговерти «Колеса».
– Это правда.
– Не верю! – вспыхнула Мелззи, пригнувшись к нему ближе.
– Иначе зачем мне сюда приходить? – Фелагс повернул к ней свое лицо в блестящей маске, по-особенному сверкавшей при сиянии молний.
– Тебе определенно что-то нужно, но не эта больная игорная страсть, – она взмахнула веером, чтобы занять руки.
– Но что же тогда мне нужно? «Тесак» – это не место, где можно дать волю своим желаниям. Вернее, поезд не в силах предоставить нам того, чем могли себя радовать люди до Всеоблачности. Жители не представляют себе развлечений, кроме как библиотечных лекций, прожорства в «Маневре» и страстных вечеров в «Фатуме». Мелззи, бликзерийцы развлекают себя, как только могут, потому что не знают, сколько им еще осталось. Им нужны развлечения.
Она внимательно посмотрела на него сквозь маску, а затем взглянула на то, как толпа постепенно собирается возле «Колеса». У каждого горели глаза острым желанием.
– Знаешь, что я думаю, Фелагс? – неожиданно спросила Мелззи. – Возможно, ты прав. Бликзерийцы, гости «Фатума» в ожидании круговерти, действительно ощущают себя живыми и полноценными, как будто прикасаясь к озорству наших предков. Они и правда готовы кичиться накоплениями забавы ради, но при этом в глубине души испытывая надежду, что сотни «Искр» в сейфах и хранилищах имеют куда большую цену. Но вот только ты – другой. Я спрашивала про тебя, но ты обратился к обобщению, потому что хочешь верить в сказанные тобой вещи.
– Ты думаешь, что я не различаю свои мысли от мыслей толпы? – спокойно спросил Фелагс.
Где-то вдалеке сверкнул клубок молний.
– Как раз-таки ты делаешь это очень хорошо, – пронзительно ответила Мелззи. – И мы с тобой прекрасно понимаем, что валютные «Искры» не имеют такого колоссального веса, какого им хочет придать Экипаж, эссенцеры и прочие жители…
– Раз уж они не так значимы, то что мы делаем в игорном доме?
– Фелагс…
– Ты ведь пришла сюда ради Алледа, верно? – Фелагс продолжил твердым шепотом. – Тогда тебе должно быть ясно, что если кто-то узнает о том, кто он на самом деле, то тебе придется подкупить бликзерийца за сокрытие. Затем он не поскупится выпрашивать у тебя каждый месяц ту же долю, а то и больше, пользуясь положением. Это первое. Алледу нужно есть намного чаще, чем нам, поэтому приходится воровать еду и умело прятать ее так, чтобы она сохранилась намного дольше. Здесь есть риск, и тут – снова! – необходимы средства на то, чтобы кому-то закрыть глаза. Никто не посмеет взять меньше положенной любви к накоплению. Это второе. А нападение аурифов? Оно чревато проверкой на бликзерию. Если в этот момент к вам заявится эссенцер, то вам придется выложить на стол все, что у вас есть… Это можно продолжать бесконечно, потому что именно ты и Аллед должны хорошо понимать, чего на самом деле стоят «Искры» на «Тесаке».
Фелагс переводил дыхание. На балкон поднялся разносчик, чтобы предупредить, что скоро снова закрутится «Колесо». Молодой бликзериец, уходя, оставил на их столе напитки, к которым никто так и не притронулся.
Мелззи сидела неподвижно и смотрела на черно-синее небо через цветущие герани. Фелагс задумчиво склонил голову, ощущая колкость подкотившего к лицу стыда. Он понимал, что погорячился в своих выражениях, и что-то в груди предательски защипало.
Мелззи, на удивление Фелагса, сняла маску и положила ее рядом, обнажая совершенно не озадаченное лицо.
– Иногда ты напоминаешь мне Алледа, – Мелззи прикрыла глаза, пока Фелагс смотрел на нее. Она вздохнула. – Даже то, что ты сейчас сказал, очень похоже на то, что говорил мне он какое-то время назад. И все из вас все-таки выражает вашу нелюбовь к «Тесаку». Аллед не любит его, как человек, а ты – как бликзериец. А я так, прибилась между вами, потому что каждый день прошу гром нести бесконечно этот поезд.