Фелагс некоторое время смотрел ей в глаза, а потом, заметив шевеление за ее спиной, кивнул в сторону. Мелззи обернулась – и ошеломилась. Разъяренная толпа, не скрывая свои портмоне и мешочки с «Искрами», бросилась к кассе. Сейчас, как никогда, гости почувствовали, что ставка на двадцать пять ближе родной матери. Бликзерийцы толкались, размахивали кулаками и вот-вот вцепились бы друг другу в волосы. Одна из женщин схватила соседку за шляпу и прорвалась вперед. Среди них была и госпожа Фрам, которая, подобрав подол платья, пробивалась плечами сквозь столпотворение. Господина Гроу уже было не увидеть, а вот господин Зив слезно умолял пропустить его вперед.
А Прима без устали хохотала.
Фелагс оглянулся: в зале остался он, Мелззи и три фигуры. Пятеро гостей, между которыми поделится фантастический выигрыш «Фатума».
Хозяйка заведения схватилась за ленты и хищным взглядом посмотрела в зал.
Фелагс мигом подозвал официанта:
– Господин Кэл и госпожа Ви вступают в игру.
Молодой бликзериец в маске почтительно кивнул. Мелззи показалось, что это было первое искреннее почтение, отдающее не просто уважением, а чувством превосходства над собой.
Прима закружилась под пляску лампочек:
– Последняя круговерть для последних героев нашей драмы!
Толпа повернулась, когда «Колесо» скрипнуло. Гости умоляюще завопили. Они просили остановиться, подождать их еще немного. Но было поздно.
Стрелка остановилась быстро. Электрические искры пыхнули в разные стороны.
Множитель на двадцать пять.
Большинство гостей уже разошлось. Пожилой мужчина без маски медленно подписывал чеки на выдачу выигрыша, краем глаза поглядывая на Мелззи. Фелагс уже получил положенные бумаги и положенные эссенции в красном призовом мешочке. «Фатум» не любил делиться «Искрами»: он брал с выигрыша весомый процент и оставил Келгоду три сотни, а Мелззи – двести.
– Пройдите в лавку «Даров», пожалуйста, – растянутым и сонливым голосом обратился к Фелагсу старик, протягивая при этом Мелззи мешочек с эссенциями. – В вашей карте отмечено, что вы, господин Кэл, изволили обменять «Искры» на подарок…
– Я передумал.
Мелззи посмотрела на него, и глаза ее были полны зачарованности: невероятный приз, лишенный приличного процента, гипнотизировал Мелззи своей неправдоподобностью. Девушка едва услышала, что сказал друг.
– В чем дело? – спросила она, когда те вышли на проходной балкон. – Вспомнил, что у твоего знакомого день рождения уже прошло?
Фелагс неожиданно для Мелззи протянул мешочек с золотистой росписью.
– Думаю, что как раз наоборот. Я нашел подарок получше.
– Ни в коем случае! – Мелззи закрутила головой и замахала ладонями. – Даже не думай, Фелагс. Сегодня ты мне достаточно помог – рассказал секрет «Фатума». Пусть Прима меняет его каждые два месяца, но сегодняшнего приза мне достаточно, чтобы попытать свою удачу раз и навсегда…
– Тебе не хватит этих эссенций на то, чтобы выкупить участок, – отметил Фелагс. – Если ты хочешь убедить меня в том, что у вас с Алледом есть небольшие запасы для полной суммы, поверь, я не откажусь от своего решения: вы потратите все до последнего, и вам будет не за что жить. К тому же, после выкупа участка придут расходы на посев и уход, а на это тоже нужны эссенции. Эти «Искры» вам необходимы, Мелззи, и ты это знаешь.
Мелззи смотрела на друга сквозь маску, улавливая его твердость и решимость. Ей льстило предложение Фелагса, но вместе с этим накатило смятение – стыд сковал ее целиком. Девушке хотелось заплакать, но слезы не подступали, горько сжимая горло. Ей не было неловко просить у Фелагса помощи в «Колесе», разделять с ним тайну о ее брате, но именно сейчас Мелззи полностью ощутила свою беспомощность.
Келгод словно прочитал, с какой чудовищной жалкостью внутри себя борется Веул. Она приложила руку к виску, будто ее ударили чем-то тяжелым, и безмолвно зашевелила губами.
После короткого молчания Мелззи сказала:
– И ты пытался убедить меня, как зависим от богатства, – под маской проскочила улыбка. – Все-таки ты бликзериец другого склада. Стараешься быть похожим на всех остальных. Пообещай, что ты больше не будешь играть в «Фатуме». Так ты не обретешь самого себя.