– Лиаттар, этот мерценас хочет столкнуть тебя с крыши. Может, примем меры?
– Довольно.
Страж одним взглядом заставил Мэяла слиться с толпой стражей, проводив того морозным взглядом. Улрей буркнул себе под нос ругательство.
Фелагс впился взором в стража.
– Не думал, что надзиратель нашего командира отрекается от своих обязанностей в пользу «Игр Эпипажа».
Лиаттар остановился рядом с Фелагсом и косо взглянул на мерценаса. Его слова не вызвали у него того, что заставило бы Мэяла обнажить свой клинок и направить на соперника.
– Кажется, мое появление здесь подбавило масла в огонь вашего и без того кипящего котла, – умеренным тоном обратился к Фелагсу Лиаттар. – Только я искренне надеюсь, мерценас, что ты не сделаешь отсечение моей головы смыслом своей жизни.
После недалекого грохота грома страж добавил:
– Желаниям свойственно сбываться, но не всегда вовремя.
Лиаттар пошел дальше, оставляя мерценаса наедине со своими мыслями и встречая прибывшую принцессу.
2
Появление Коариф заставило поклонившихся ей участников выстроиться в шеренги и приготовиться к предстоящему забегу. Ее облик был поразителен: фигура сияла сине-фиолетовым перламутром, как портал в чужое измерение, а кожа отбрасывала хлопья искр. Черные волосы стали темно-голубыми и парили дымом над ярким костром. Выразительные сиреневые белки окутывали толпу, с восторгом разглядывающей ее нечеловеческую магическую форму. Это была та же принцесса, но в том обличье, в котором она выходила к жителям только в день «Игр».
Такие, как Коариф, назывались фа́улманами. Бликзерийцы, имеющие эту силу, обладали иммунитетом к магическим ожогам и могли управлять заклинаниями так долго, пока сами не почувствуют тошноту от одних и тех же действий. Благословленные духом Блиака Зериява, как считалось на «Тесаке», становились членами Экипажа.
Фелагс завороженно наблюдал за могущественной формой принцессы, несмотря на то, что узнал о ее существовании много лет назад.
– Не пялься, – Улрей прервал его очарование. – Все равно никто не знает секрет становления фаулманом.
– Не делай вид, что ты хочешь обрести такое могущество меньше, чем я.
– И не меньше, чем другой бликзериец.
Так шепнул совсем юный ученик-мерценас, потупив глаза, когда два мерценаса бросили на него свой взгляд.
Настроенные выражения лиц и занятые позиции мерценасов и стражей, последние из которых вызывали у принцессы больше доброжелательности, порадовали ее.
Голос разрезал наполненный мелким дождем воздух.
– И вновь я вижу лики тех, кто головы склонить готов, – промолвила она строку рыцарской песни утраченного мира, пока ее мелодичный, но строгий голос отдавал чужим эхом, – и очищением своим получат плот плодов…
Фелагс в один голос с отрядами крикнули заключительную фразу в унисон во весь голос:
– И пусть рука не дрогнет.
Босые ноги оторвались от крыши, и высокая фигура Коариф зависла над вагоном.
– Я, принцесса «Тесака» и член Экипажа поезда, Коариф ле Дейранг, приветствую каждого участника предстоящих «Игр», – начала она. – Как и прежде, вас понесет маршрутом от этой точки до начала молниехода. Черта окончания «Игры» – королевский ведущий вагон. Не забудьте, что в определенном месте «Тесака» вы берете «Искры», количество которых будет подсчитано к концу испытания, и не всегда эссенции будут ждать вас только на виду. Первая двойка финиширующих учеников, включая и стражей, и мерценасов, переходят в действующие ряды. В конце у будущих победителей должно быть не менее десяти «Искр». Следующие пятнадцать претендентов выясняются по большему количеству «Искр». Участники, не являющиеся учениками, забирают собранные эссенции себе, если придут к ведущему вагону первыми. За весь путь возможно собрать пятьдесят «Искр». В ваших интересах наполнить свои карманы эссенциями под завязку. Помните, что в «Играх» запрещено пользоваться мерценасскими цепями, передвижными балконами, заклинаниями бликзерии, клинками и «Тоном». Помощь бликзерийцев извне – отрицается. Сообщничество во время «Игр Экипажа» с другими участниками – отрицается.
Пусть участникам были хорошо знакомы правила соревнований, каждый слушал со всем вниманием, включенный в рассказ принцессы не столько из интереса, сколько под влиянием ее магической формы.