Фелагс принял преграду с улыбкой.
Созданные иллюзией аурифы, натурально изображенные в полный рост, выпячивали свои зубы и махали когтями так, что некоторые сами спрыгнули с пути. Лиаттар не струсил, но заметно растерялся от вида чудовища, встречавшегося ему только на большом расстоянии и крайне редко. И Фелагс сравнялся со стражем. Он догнал замедлившегося Лиаттара, разбивая кулаками иллюзию за иллюзией, и обогнал соперника. Страж не сразу собрался с силами, чтобы воспользоваться приемами мерценаса, но сумел перебороть страх.
Они мчались вперед. Лиаттар сравнялся с Фелагсом, ощущая ту борьбу, зародившуюся в самом начале. Они все же решили бороться честно. Дуэль, как клинок в руках кузнеца, накалился. Осталось опустить его в воду – и дело с концом.
Мерценас и страж перепрыгнули через водяные колья, и путь их стал окончательно свободным. Королевский вагон. Фелагс помнил, что победителям важно обогнуть нос «Тесака» и схватиться за цепи. Оба прыгнули одновременно, руки синхронно схватились за две подвешенные цепи крепко и надежно, ведь под ногами была только пропасть.
И увидели его.
На круглом балконе носа поезда стояла фигура в фиолетовой мантии. Голова была скрыта покрывалом из плотного кружева, но Фелагс переглянулся со стражем и понял – он смотрит на них.
Король. Он дернул спрятанным лицом, желая подарить победителям улыбку, которую никто не мог увидеть под тканью.
Цепи заскрежетали. Болт задрожал, а цепь опустилась ниже, так, что страж не смог достать до носа вагона, чтобы схватиться.
– Аурифская хворь! – сорвалось с губ Фелагса, когда бликсидиановый трос лопнул.
Лиаттар полетел вниз.
Фелагс отпустил руку. В полете он развернулся, потянулся к стражу и схватил его за локоть. «Тесак» отдалялся, пока Фелагс не вытянул свободную руку. Лиаттар с облегчением всмотрелся вдаль, когда одна из цепей поезда полетела к ним.
Но ее конец лишь полоснул пальцы мерценасу. Длины не хватило.
Фелагс с ужасом предстоящей смерти взглянул в глаза Лиаттару, и страж ответил ему тем же. Мерценас не знал, но внутри его соперника происходила невообразимая борьба: умереть или воспользоваться силой клинка утраченного мира, но быть разоблаченным.
«Тесак» уже пропал с горизонта, вокруг теснились холодные грозовые туманы.
Сквозь пелену шторма пробилось нечто маленькое и светящееся.
Бабочка. Крохотное создание увеличилось до размеров аурифа и, подхватив падающих спиной, понесла их наверх.
Фелагс лежал и глотал воздух всеми силами, как и Лиаттар, подавляя в себе прилив сковывающих и пугающих мыслей о гибели, оставшейся позади.
– Ты спас меня, – Лиаттар облокотился на руку и с выпученными глазами взглянул на Фелагса. – Ты кинулся следом за мной…
– Помолчи, – тяжело ответил Фелагс, приложив руку к глазам. – Сам говорил: бабочка – добрый знак.
Насекомое приземлилось на крышу четвертого вагона. Как только Фелагс и Лиаттар сошли с махровой спинки со светящимся молниевиным узором, вокруг них столпились и игроки, и наставники, и королевские стражи, и квонтрмехи. Последние осматривали их на наличие ран, но быстро оставили двоих в покое.
– Фелагс! – Улрей расталкивал народ. – Ты жив?
– А ты думал иначе?
Тень принцессы собралась из ярких голубых хлопьев и воспарила над толпой.
– Ваше Сиятельство, – подскочила к ней женщина-квонтрмех. – Перед «Играми» исправность цепей была оценена как пригодная к использованию. Болт одной из них сорвался… Вероятно, он не выдержал вес одного из участников…
– Слышал, Лиаттар? – Фелагс, поправив очки, взглянул на стража. – По мнению квонтрмехов ты еще и толстяк.
Лиаттар нахмурился. Как и Фелагс, он подозревал, что поломка связана совершенно с иными обстоятельствами.
– Ваше Сиятельство, – страж подошел к принцессе и поклонился. – Я подозреваю, что новый болт был подменен старым или закручен только наполовину.
– Хочешь сказать, – отвечала принцесса, – что кто-то совершил подобную оплошность нарочно?