Однако с момента объявления нового расследования Морвех не сделал ни одной «Искры». Эссенцер следил за охватившим «Тесак» колбовым бешенством и страхом среди жителей, наблюдая, как зараза, созданная им, распространяется все глубже и глубже. Новые партии стали изымать, но сотни «Искр» уже были проглочены бликзерийцами и пригревались в карманах воров, ожидая своего часа распития. Морвех был доволен планом: если коробы с эссенциями, сделанные до «Игр Экипажа», решат уничтожить, то жители подвергнуться эссенцерной ломке, а если оставят, то они же почувствуют, как магия постепенно покидает их тело.
«Бликзерия перестанет существовать, и «Тесак» почувствует нужду в пробуждении, которое изрядно затянулось», – рассуждал Морвех. – «Наконец всем станет ясно, что многие средства, поддерживающие их жизнь, не просто приходящие, но и уходящие, что должна наступить эра нового «Тесака», направленного теперь не на бесконечное скитание, а на уничтожении зависимости от животворящей жидкости и Всеоблачности как таковой…»
– Мы станем людьми.
Его глаза округлились, когда к горлу прикоснулось холодное лезвие ножа. Оно было настолько внезапным, что Морвеху стало казаться, что это лишь мираж и игра его воображения.
– Сидеть, – присекли его, и эссенцер окончательно понял, что происходящее – не сон. – Если дернешься, я перережу тебе глотку.
Морвех узнал своего посягателя по голосу.
– Я хотел бы узнать причину твоего решения убить меня, Мелора.
Мерценаска впилась грубой хваткой в его плечо и резким движением, убрав нож с горла эссенцера, повернула Морвеха к себе. Мелора была в черном мокром от дождя снаряжении, но плечо было перевязано синей декоративной лентой.
И Морвех все понял.
– Как давно ты сообщница Фавьера?
Мелора направила на него нож.
– С тех самых пор, как он пытался ограбить твою лабораторию, – говорила она со злой усмешкой, хотя, очевидно, весело ей не было. – Только вот твой друг-страж спас тебя и большую часть твоей партии, но отделаться от Фавьера не так просто.
– Значит, ты такая же охотница на эссенции, как и проклятая Химера, – Морвех говорил без капли ярости и нервозности. – Приставилась ко мне в охранницы, чтобы уж наверняка порадовать своего начальника партией свежих «Искр». И как я не догадался?
– Твой провал в памяти только сыграл мне на руку, – продолжала Мелора. – Пьянство сгубило тебя настолько, что ты перестал соображать, позволяя совершенно чужой вооруженной женщине ходить за тобой по пятам. Я следила за каждым твоим шагом и разговором, Морвех, а не охраняла тебя.
– Это мне уже ясно, – эссенцер покачал головой. – А в тот день, когда я оказался в ловушке Фавьера и отключился, что ты делала? Обсуждала с главарем воровского клана новый план?
Мелора жутко повертела ножом, прижала свободной ладонью грудь Морвеха и склонилась над ним.
– Подыгрывала его самолюбию.
Морвех сщурился от движения мерценаски.
– То есть?
– Когда я окончательно убедилась, что ты круглый пропитый идиот, – Морвех услышал, как стучат ее зубы, – я поняла, что в силах создать благополучие своего будущего самостоятельно, без голодного до «Искр» сумасшедшего Фавьера и уж тем более без покровительства старшего мерценаса Сирегвада, со времен школы пытавшегося сделать из меня послушную девочку. Но такого не будет. Я никому больше не подчиняюсь, а заставлю подчиняться себе.
– К чему ты клонишь?
– К тому, что пошли-ка бы вы все в аурифскую задницу, – уверено выпалила Мелора. – Я не сообщница Фавьера, не мерценаска и не твоя охранница. Я Мелора Видс, подери меня гром, та, кто будет жить в твоих покоях, не хуже Экипажа, после публичной казни короля воров «Тесака» Фавьера Лимегрига и создателя колбовой лихорадки Морвеха де Финиссе.
Мелора пощекотала заходивший кадык эссенцера кончиком ножа и улыбнулась теперь совершенно искренне.