Он окинул взглядом спальню и мысленно запечатлял расположение каждой детали мебели, чтобы, уходя, оставить все на своих местах. Эссенцер сел на корточки и дотронулся до встроенной дверцы в стене. Она долго не поддавалась, но Морвех все-таки вспомнил комбинацию повторов тощей рукояти. Во мраке комнаты он не видел содержимого сейфа и потянулся половиной длины своей руки в самый конец. Пальцы толкнули стенку – тайник уронил свою крышку.
Морвех слышал биение своего сердца лучше, чем рычание небесного шторма. Он достал из сумки контейнер с эссенциями, оставил одну из них в кармане жилета и затолкал партию в тайник, закрыв стенку и не оставив ни единого следа вторжения. Морвех знал, что мало кто из бликзерийцев есть представление о дополнительных тайниках в своих сейфах, не сомневаясь, что и хозяин комнаты понятия о них не имеет.
Эссенцер ушел, убедившись, что не тронул лишнего.
2
Балконы были пусты, а свет в окнах давно не горел. Вдалеке сверкали клубки молний, цепляясь кривыми когтями за облака, как голодные аурифы. Морвех зевнул, прикрываясь плащом от атакующего дождя. Шаги его были медленными, сонными. Эссенцер иногда останавливался, убеждаясь, что голоса созданы его мыслями, а не случайными преследователями, нагло зовущими по имени.
Морвех задержался на месте, когда кто-то отчетливо присвистнул. Вновь окутавшее округу безмолвие заставило его продолжить путь, но глаза эссенцера накрылись пеленой яркого света. Острая волна боли от неожиданного удара растеклась по его лицу. Морвех упал спиной на пол балкона, зажмурив глаза так, чтобы не ощущать обрушившуюся на него болезненную беспомощность.
Когда его веки поднялись, то над ним стояло четыре бликзерийца в яркой одежде, украшенной длинными лентами. Среди лиц, скрытых узорчатыми масками, Морвех распознал лишь одно обнаженное.
Темноглазый Фавьер склонился и резким жестом схватил эссенцера за горло.
– Дурно не знать законы «Тесака», господин эссенцер, – Фавьер облизал влажные губы. – Когда поезд окутывает ночная тьма, а в «Маневре» уже не горят лампады, то это значит, что пора в кроватку, а не шастать по вагонам и искать приключения на свою задницу.
Морвех кротко прикрикнул – Фавьер сильнее зажал мышцы его шеи. Воры одновременно подняли головы, услышав, как дежурный отряд мерценасов совершал ночной обход. Когда эссенцер напряг все силы, чтобы крикнуть спасительное «помогите», Фавьер быстро догадался о его намерениях и сильным ударом отправил ненавистного противника в небытие.
Морвех очнулся, как он позднее осознал, в комнате членов клана Фавьера. Голова кружилась. Глаза резало не ярким светом бликзерийских ламп, а пестрыми костюмами химерской банды, сидевшей полукругом на мягких широких пуфах. Они, глотая вино, пилили эссенцера не взором хитрых и ловких воров, намеревающихся выбить из него старые долги, а взглядом убийц, желающих обескровить его тело и подвесить вниз головой с «Тесака».
Фавьер, чтобы наверняка привести Морвеха в чувства, прыснул ему в лицо стаканом красного напитка. Эссенцер покашлял, слизнув холодные капли, и в ожидании посмотрел на главу воров.
– Даже привязывать не стали, – Морвех пошевелился на стуле. – Так уверен, что я уже никуда не сбегу?
– «Тесак» – не материк, Морвех, – Фавьер шмыгнул носом. – Лет так пятьсот назад ты бы сел на белопарусное судно, переплыл море и схоронился в незнакомых, но надежных землях. Но ты родился не в то время.
Морвех следил за тем, как Фавьер точил кинжал, который, как не сомневался эссенцер, он украл у какого-нибудь молодого стража.
– Прежде чем я убью тебя, – продолжил глава воров, – я узнаю, как вы с Белоручкой стали единым целым и ограбили младшую лабораторию моего дряхлого подопечного Ро.
– Единым целым – это ты хорошо отметил, – улыбнулся Морвех. – Только рассказывать тут нечего. Мы не знали друг друга, но работали на наше же благо.