– Что же плохого в том, что ты это сделаешь?
3
– Ваше Величество, мне запрещено снимать маску.
– Запрещено, потому что тебе нельзя смотреть на меня, но не на цветок, Мелззи Веул. Я даю королевское разрешение, если твои глаза будут направлены только на Серую Плакальщицу.
Мелззи кивнула. Король отдалился, и она почувствовала, что можно снять маску. Тяжелая бликзерийская сталь покрылась росой от влажности и скользила в руках, но Мелззи ловко избавилась от груза. Глаза, отвыкшие от света, моментально сощурились, пусть в саду был приглушенный голубоватый свет.
Вокруг рассыпалась великолепная коллекция растений: все пестрело зеленым, мелькали крупные бутоны разных цветов. Над головой Мелззи свисал кругообразный купол из витражей, который переплетали лозы плюща. В саду было свежо, но достаточно, чтобы все растения благополучно цвели.
Мелззи опустила глаза, чтобы взглянуть на Серую Плакальщицу – все как на картинках из старой книги по бликзерийской ботанике. Тесненые аккуратным узором лепестки медленно сбрасывали каплю за каплей, пока другие росинки появлялись прямо перед ее взором. Мелззи пригнулась, чтобы вдохнуть запах, но, как ей было известно, цветок отличался непритягательным солоноватым запахом.
Мелззи подняла взгляд, чтобы рассмотреть папоротники, но перед ее глазами стояло овальное зеркало в потертой раме. Его поверхность была слегка забрызгана, пятна пошли разводами, но Мелззи отчетливо увидела позади себя силуэт.
Король был высоким и очень худым мужчиной, и Мелззи невольно вспомнила тросник пшеницы из его рассказа. Белые волосы, собранные в бликсидиановой игольчатой короне, покрывали его грудь, но среди них были хорошо видны выставленные вперед горбатые плечи. Король выглядил как больной истощенный мужчина, но в то же время оставался при немыслемой духовной и даже физической силе. Худое и изящное лицо было повернуто к ней, но глаза… Мелззи удивилась: они были спрятаны за такой же маской, как у нее.
Мелззи ужаснулась от мысли о слепоте короля не меньше, чем от своего поступка. Она не могла отвести взор.
Король словно прыгнул, но это был широкий шаг, от которого его накидка, вновь очутившаяся на его теле, разошлась в разные стороны. Он накрыл глаза Веул рукой.
– Я ничего не видела, Ваше Величество... – солгала Мелззи достаточно убедительно для себя, но не для короля.
– Хуже всего у бликзерийцев получается лгать.
Он мягко, но быстро осек ее. На глазах Мелззи, под пальцами короля, забулькало черными пузырями, и вскоре на ней появилась новая маска.
– Ты обладаешь манящим очарованием, которое неподвластно даже королю, – вдруг начал он, все еще держа ладонь на ее глазах. – Ты имеешь представление о растениях королевского сада, которым обладает меньшинство на «Тесаке». И за этим ты здесь. Мелззи Веул скрасит это место своим присутствием в качестве садовника. Твои знания не должны завянуть даром.
Мелззи стояла, как только что вылепленная статуя, замерев рядом с королем. Она мимолетно обрадовалась, но вспомнила об Алледе, о еде, об участке…
– Ваше Величество, ваши слова тронули меня до глубины души. Стать садовником вашего очаровательного сада – настоящее счастье для простого бликзерийца, как я, однако… Простите мое решение, но, с вашего позволения, я предпочту работать на кухне. Там мое место, а не во владениях Его Величества.
– Это не предложение, мой цветок.
Его голос продолжал оставаться непоколебимым, но сейчас в нем лязгнул заточенный бликсидиан. Мелззи сжало грудь. Она поняла, что от решения короля ей не уйти.
– Предложения приносят в письмах под большой круглой печатью с королевским гербом. Именно тогда у тебя есть выбор: принять его или выбросить – от этого ничего не меняется, лишь место передается кому-то другому. Сейчас же, Мелззи, другой случай. Служба королю возвысит тебя в глазах бликзерийцев, – продолжал он. – Тебе будет достаточно их чести, а иногда и слишком много, поскольку, узнав они о том, что ты служишь при Экипаже, тебе станут уступать каждое место. Эссенций будет впрок, чтобы обеспечивать целый род Веулов огородными участками. Об этом ты думаешь сейчас?
– Я думаю о том, Ваше Величество, что их почтение мне не так уж и важно, – твердо призналась она. – Для меня высшая ценность – это ваше уважение, а также доверие Ее и Его Сиятельств. То, что могут или не могут дать мне другие близкерийцы – меня не печалит.