Король опустил руку с ее глаз. Она поняла, что начала забывать внешность короля, увиденную в зеркале ранее.
«Должно быть, это особенные чары Его Величества».
– Я искренне рад твоим помыслам, – гордо ответил король. – Этим ты и впрямь заслуживаешь благословение Экипажа. Если ты так желаешь, чтобы об этом не знали, то я готов обеспечить тебе сохранение тайны. Однако ты уже нарушила одно обещание, взглянув на меня. Пусть чары стерли это воспоминание, но эта ошибка должна стать последней, Мелззи. Это в твоих интересах, мой прекрасный цветок.
В его наставлениях она слышала ласку, но и что-то еще. Мелззи отчего-то подумала, что он был голоден.
– Этого больше не повторится, Ваше Величество.
– Ты вернешься сюда завтра, Мелззи, когда за тобой придет страж. Огородный участок отныне принадлежит тебе. В саду мы подготовим цветы для декораций, которые будут использованы на выступлении Его Сиятельства принца. Оно вот-вот состоится и, должно быть, перевернет вашу жизнь.
Последние слова, как показалось Мелззи, были произнесены отчужденно. В них была заключена отдаленность от того, что должно было произойти, а еще меньше интереса к бликзерийцам, чья жизнь должна была перевернуться.
– Такова ваша воля.
18. БАРАБАН
Не забывайте, птенцы, не забывайте, что человек на «Тесаке» – проклятье, хворь, расчесанная болячка и вечно свежий ожог! Не дайте им соединиться с вами, ибо это ни что иное, как чистой воды надувательство. Они ядовитые аурифские дети и будут плести из вас сети. Отделяйте их от себя и не позволяйте им почувствовать себя частью «Тесака»…
Из назидательной речи для молодых королевских стражей
Учителя-наставника Аврены Сэялхог,
279 г. от начала движения
1
Богатые на растительные культуры вагоны-огороды охранялись не хуже, чем королевские. Внимание стражей усилилось после череды воровства продуктов, но, несмотря на то, что это приводило работников в замешательство и к нескончаемым допросам, плантации продолжали расти и кормить две с половиной тысячи бликзерийцев.
Бликзерийское удобрение значительно повлияло не только на скорость роста, благодаря которому получалось соблюдать расписание обедов каждого. Со временем появились новые виды и подвиды овощей, фруктов, ягод и грибов, считавшихся на «Тесаке» своего рода деликатесом. Огородники, как безумные ученые мужи, скрещивали породы, не всегда будучи уверенными, что к ним можно даже прикасаться. Однако некоторые из них все же появились на столах «Маневра».
– Мы создали авруп, смесь редьки и дыни, канмалэ из клубники и груши и даже стручковый гриб из разных грибных сортов и зеленого лука. Что было бы, если не сохраненные нашими предками семена, породившие все то, что мы едим сейчас!
Аллед скучающе склонил подбородок на кулак, закинув ногу на ногу на скамейке. Мелззи слушала очень бодрого мужчину с выпирающим круглым животом и крайне длинными, натянутыми по самый локоть, перчатками, испачканными в иссине-черной земле. По разрешению короля, о котором ее брат, конечно же, не знал, они законно вошли в вагон-огород и осматривали участок. Он был небольшим по сравнению с владениями богачей-эссенцеров и, уж тем более, принадлежащих «Тесаку» для общего кормления. Мелззи невольно сравнивала доверенные ей десять коротких борозд с огромными усаженными грядками цветастых культур, оставаясь благодарной за подарок судьбы и в таком скромном виде.
– А кто владелец этой посадки?
Огородник, показывающий новое имущество Веулам, последовал за кивком Алледа. Бликзериец по прозвищу Поливай потрепал себя за подтяжки.
– Не секрет, что его светлости Гонца, сударь! Прекрасные грядки, не так ли?
– Сдери все цепи ветром… – удивилась Мелззи. – Здесь же больше сотни грядок!
– Признаться, у его Величества меньше, – хохотнул Поливай. – Этим кормится целый «Маневр». Можете мне не верить, только я готов поклясться своей самой лучшей тяпкой, что сам Гонец имеет для себя только одну грядку, и с других откушать не смеет.
Аллед хмыкнул.
– Чесночное слово!