ор мозга. Я понимал, что в такой ситуации кто угодно бы на мгновение свинтил с катушек, но вот Аленко, похоже, сам уехал головой ненадолго в пешее путешествие. - Что?! - Кайдан будто выплюнул это слово, а затем покачал головой укоризненно. - Я никогда не буду служить на террористов, Шепард. Даже, если там ты. Я - солдат Альянса, а не... - Слушай, он реальный даун или разводит тебя? - внезапно вклинилась Джек, которая молчала всё это время, стоя в сторонке. Кайдан, собравшийся было что-либо сказать, запнулся на полуслове и, кинув болезненный взгляд в сторону Шепард, ушёл, не оглядываясь. - Джокер, - убитым голосом позвала капитан. - Да, Шепард, - моментально отозвался я, с облегчением выдохнувший от того, что этот спектакль окончился. Впрочем, выдыхание получилось какое-то неприятное, будто театр был подгнившим. - Пришли за нами шаттл с кем-нибудь... я сыта по горло этой колонией, - стальным голосом бросила Шепард, а затем отошла в сторону, оставив Гарруса и Джек переговариваться между собой. Они не видели, но я видел, как за невысоким бетонным забором капитан опустилась на колени и закричала, словно раненый зверь. *** - Шепард! - я подорвался с места, будто ужаленный. - Оставьте меня в покое, все! - вскинула руки капитан, бряцая тяжёлым, вымазанным в крови врагов и друзей, скафандром. Даже Гаррус не поспевал за ней, уговаривая её не то успокоиться, не то поговорить о случившемся. - Шепард... - вышел из оружейной полуголый потный Джейкоб, только что завершивший тренировку. Капитан стремительно развернулась, создав небольшой шквал ветра, покачнувший всех, кто увязался позади неё, словно хвост. К счастью, я как всегда отстал, поэтому меня торнадо не задело. - Мне всё равно на ваше нытье! - рявкнула вышедшая из себя Шепард. - Идите... помойтесь, что ли! С этими обличающими словами мировой справедливости капитан скрылась в лифте. Я вздохнул и вернулся в кресло пилота, уводя Нормандию прочь из этого места - куда-нибудь к огням большого города, где среди высоких ослепительных небоскрёбов чувствуешь, что окружающие тебя проблемы оскорбительно незначимы на фоне многомиллионной толпы. Включив музыку на своей любимой волне, я задумчиво глянул в сторону Сузи. - Это что такое? - вопросил я требовательно. Кажется, голубой шарик смутился. - Я... составила аналитическую выборку на основе тех фильмов, которые ты... Вы мне дали... мистер Моро. - Ааа, ну да, эти, награждённые золотыми палавенами, - вспомнил я. - Да, - робко подтвердила Сузи. - И на основе... экзистенциального вакуума, являющегося лейтмотивом всех фильмов, я составила... музыкальный... список. - Спасибо, Сузи, - добродушно поблагодарил я. Шарик мигнул смущённо и исчез. А я прислушался к играющей мелодии, обуреваемый страстным желанием поделиться ею с человеком, который вспоминался мне при её звуках. - Эй, злючка-колючка, - включил я камеру наблюдения в трюме. Джек злобно зыркнула из темноты - вероятно, жалея, что не разбила эту камеру при удобном случае. - Прими на омнитул и я сольюсь, - пообещал я и перекинул Джек мелодию, которая играла в текущий момент. А затем прислушался к словам в песне, наблюдая за реакцией маленькой, съежившейся девушки, склонившей бритую налысо голову к самому омнитулу. Даже с камер наблюдения я мог расслышать слова этой музыки, в которую вслушалась Джек: - "Я царапался в двери в поисках двери в лето, где коты, если верить Хайнлайну, живут как дома. Но и там находили, орали и шли по следу, параллельный мир оказался до боли знакомым...." Джек медленно поглядела в камеру - я различил, что её взгляд, пусть и неуловимо, пусть и на секунду, но изменился. Меня пронизало чувство, будто я продрался сквозь колючий терновник к органирующему и обливающемуся слезами сердцу маленького ребёнка. - Эй, пилот, - хрипло сказала Джек, не сводя глаз с камеры, а затем, будто смутившись тёплых эмоций, уставилась в пол. - Ты ничего... хотя я всё равно тебя ненавижу. - Ага, - добродушно отозвался я, вспоминая свои перепалки с Хилари. - Ненавижу... просто... - прохрипела Джек. - Даже кушать не можешь, я знаю, - хихикнул я, а затем отключил камеру, чтобы дать девушке возможность побыть собой. И уставился в бесконечную череду квазаров и пульсаров... где в окне иллюминатора отражалось мертвенно бледное, истерзанное шрамами и усталостью лицо капитана Шепард. - Теперь гуляю туда и назад, потому что вечное лето - это тоже скучно... - протянул я, поворачивая кресло в сторону коридора, а затем широко улыбнулся, вглядываясь в ощетинившийся печалью силуэт, слившийся с полумраком сломанной лампочки. Достал из потайного кармашка в кресле небольшую бутылочку и задумчиво повертел её в руках. - Мне всё равно, - хрипло пробормотала Шепард, ковыляя ко мне так, будто отыгрывала меня с утра. - На Аленко, на тебя, на Гарруса, на коллекционеров, на Нормандию, на личную жизнь, мне... - она вздохнула порывисто. - Мне. Всё. Равно. - Что, и на бутылочку серрайс айс бренди всё равно? - невинно поинтересовался я, не поднимая взгляда с этикетки. - А это серрайс айс?.. - уточнила Шепард с искрой любопытства и надежды в голосе. - Ты ж сказала, что тебе на всё пофиг, - усмехнулся я, поднимая взгляд. - А мне пофиг, чё я сказала, - отрезала Шепард и, бесцеремонно подвинув меня, села на подлокотник тяжелого кресла, прислонившись к моему лбу своим. А я тихо откупорил бутылочку. Прислушался к мерному шипящему звуку, молчаливо улыбнулся и развернул кресло вместе с Шепард в сторону квазаров и пульсаров, нёсшихся на нас со всех сторон. Сегодня было... было и прошло.