Глава 31
Люди стареют. Сначала взрослеют, но потом всё равно неизбежно стареют. Не все одинаково. Одни - спокойно и мудро. Другие - скандально и глупо. Я понял, как давно не видел свою семью в тот момент, когда включил в наушниках старые классические песни, которые были популярны на Земле в двадцатом веке. На кухне в последние дни собиралось не так уж много народу - вполне возможно, все предчувствовали скорую суицидальную миссию, из которой, как я сам был глубоко убеждён, никто не вернётся. Просто, понимаете ли, прыгнуть в место, обозначенное как "центр галактики" на картах, обычно означает быструю смерть. Не болезненную, не мучительную, не приятную или неприятную - из того, что я помнил со школьного курса точных наук, в таких условиях как-то даже не успеваешь вообще сообразить, что тебя уже нет. Сказать, что это угнетало меня - ничего не сказать: я много думал об оставленной где-то на Типтри семье. И о том, что, возможно, даже не успею с ними попрощаться перед тем, как поведу всех умирать в ретранслятор Омега-4. С другой стороны, во мне теплилась надежда, что мы прорвёмся. Есть мир за пределами мира, ведь иначе нам неоткуда было бы прийти. Из-за этого все различными образами сплочались. Гаррус подолгу проводил время с Тали. Миранда постоянно переписывалась с сестрой, наивно полагая, что её зашифрованные каналы я не вскрою и не прочитаю. Один раз я даже застал в обзорной комнате юстициара Самару и Заида вместе: они о чём-то проникновенно болтали. А Шепард я и вовсе нигде не видел: она постоянно засиживалась у Тейна или Джек, почти не поднимаясь в БИЦ. Это было лучше, чем проводить время с живым гетом, но... проблема в том, что с камер я всё видел: к гету она ходила тоже. Я ничего не говорил, конечно же. Я молчал, как всегда. Крайне тяжело общаться с человеком, напрочь аморальным в усредненно-общепринятом смысле, но при этом имеющим собственный моральный кодекс, в котором без фонаря и поллитры ничерта не разберёшь. Я-то в это врубаюсь как раз. Если человеку надо, он и фонарь раздобудет, и поллитрой запасётся. А в идеале - не понадобится ему ни того, ни другого, потому что изначально те же принципы, и те же морали. Из того же источника, к тому же. Я умею быть самостоятельным. Я умею не есть неделями и спать там, где упал. Я умею жить один, без людей, кошек, экстранета, электричества и горячей воды. Я умею. Просто смысла не вижу. Мне многие намекали: да забей ты на это всё, забей на неё и вообще на всех, живи и не забивай себе голову этой ерундой, будь как все. Брось всё это, если у тебя ноги отваливаются и дышать по утрам нечем, уходи в обычную гражданскую жизнь, заведи себе попугайчика какого-нибудь и смотри целыми днями, как корабли уходят далеко. Я смеялся. Врубитесь, родные, что я жить умею, и это всё не с потолка взято! Это мои грёбаные тридцать лет жизни, которые я прожил так, что лет с тринадцати год за два шёл. Это вы мне будете диктовать условия и правила, вы, чистенькие домашние детки, которые до сих пор в обморок падают при мысли, что родители увидят вас с сигаретой, несмотря на то, что давно совершеннолетние? Хватит сил - признай меня равным. Не хватит - найди мозги признать меня сильнее. И все будут довольны. Я тоже могу признать кого-то сильнее себя, и меня не выломает, если это реально так. Но меня очень сильно выломает, если какая-то очередная домашняя сопля, улюбленная родителями до посинения и почти полной потери свободы воли, будет считать себя сильнее. Я привык обходить такое дерьмо, зажав нос, и отвернувшись. Привет, я в Аду, здесь бесконечное поле с граблями. Бегаю тридцать лет, от скуки коллекционирую грабли одного размера. - Выглядишь хуже, чем тот гет. У него хотя бы баги системы дыркой в корпусе обоснованы, в отличие от тебя. Я мрачно поднял голову и встретился взглядом с подозрительно жизнерадостным Гаррусом, набадяжившим себе не менее подозрительного чая в гигантскую кружку с надписью "Я люблю Землю". Он оттянул мне один из наушников и буквально кричал в ухо, чтобы его было слышно: хардрок - не самая тихая музыка. Я фыркнул. - Я могу позволить себе побыть в депрессии, в конце концов? - раздражённо заявил я, с сожалением выдёргивая голову из огромных наушников на строчке песни "Без колебаний пропью линкор, но флот не опозорю". - К тому же, ты выглядишь смешно. - А! - Гаррус улыбнулся и быстро сел напротив меня, сложив лапы на столе и вперившись в меня хищным птичьим взглядом. - Понял, кажется. Знаешь, почему у нас эти человеческие заморочки не очень приняты?.. Потому что всегда найдётся тот, кто тебе морального пропиндона вставит. Я недоверчиво уставился на него: - Это как? Турианец приосанился, его голос внезапно изменился, став твёрже и чётче - примерно так Гаррус звучал, когда притворялся капитаном Нормандии: - Вы, юноша, искренне считаете, что "да я один такой, кто меня поймёт, они все идиоты, им-никогда-не-понять-всех-моих-переживаний-и-чуйств". Я снова фыркнул. - Я конкретно ничего не считал, - я скорчил рожу. - Я уфе бальфой и писаю в горшок сам! - Я спросил определённо и без пафоса, - отбрил Гаррус. - Ты ведь считаешь себя взрослым человеком, способным принимать решения и нести ответственность за их последствия? - Ну, - буркнул я. - Считаю, конечно. А к чему это?.. - Если "Да", то прими как факт: ты - унылое говно, - просто отозвался турианец и откинулся с самодовольным видом на спинку стула. Я начал закипать: - Не понял? Гаррус издал жёсткий курлыкающий звук, который я обозначил как тягостный вздох. - Взросление - процесс мучительный, хуже родов. В них ты, по крайней мере, активного участия не принимаешь, - принялся пояснять он свой наезд на меня. - Весь этот наигранный пафос в мыслях и стремление казаться свойственны детям. Услышав эти слова, я вдруг испугался, что Гаррус каким-то образом смог прочитать все те мысли, что я прокручивал в себе до его прихода. Но потом я понял, что он, вероятно, действительно просто угадал. - И раз уж решил быть взрослым - брось пить и мандражировать, - продолжал Гаррус настолько тихим голосом, что мне невольно пришлось вслушиваться, чтобы понять его. - Совсем. Потому что ещё не заработал усталости, которую надо этим снимать. А когда начнёшь испытывать - подумай, нуждаешься ли ты в этом. Потому что тебе, наверное, кажется, будто этим видом ты демонстрируешь свою независимость, но на самом деле ты просто смешон в такие моменты. Чем скорее ты это поймёшь, тем будет лучше для тебя. - В какие это "такие"? - вскинулся я, ошарашенный моральной трёпкой со стороны всегда вежливого, обходительного и скромного турианца. - В такие, как сейчас. - Слушай... - я потёр переносицу, сморщившись. - Я независимость не