Глава 8
- Ты знаешь, сканировать три часа пояс астероидов ради того, чтобы достать одну медальку турианского ветерана - это так же цинично, как балет. Я всё ещё не мог прийти в себя после коварства Чаквас, поэтому чувствовал себя хуже некуда не только физиологически, но и психологически. В такие моменты я демонстрировал всю ширину ума тихого шизофреника, начиная болтать с кораблём. Чем мне нравилось это занятие, так это тем, что корабль никогда не отвечал. Если бы Нормандия научилась разговаривать, я бы быстрее сошёл с ума, чем своими собственными стараниями. - Балет циничен?.. Интересный взгляд на вещи, мне неловко даже спрашивать, почему, - я научился узнавать этот хрипловатый голос, как у подростка в период пубертата. И даже находил в нём свою прелесть. - Сержант, балет - это очень циничная хрень. Расскажите о неловкости парню в обтягивающих колготках, которому вдруг понравилась балерина, которую он держит над собой на глазах тысячи людей, - ответил я добродушно, а затем, тронув козырёк кепки, отсалютовал Уильямс, которую какой-то чёрт притащил сюда. Реальность всё ускользала от меня после тех адских таблеток; припомню я тебе, Карин Чаквас, эти "антигистаминные". - Джокер... я заметила, что многие обращаются к Вам на "ты". Я могу теперь считаться полноправным членом экипажа Нормандии, чтобы иметь такие привилегии?.. - тяжеловесные объяснения Уильямс выдавали её смущенность с головой. - Для тебя - даже луну с неба, Эшли, - ухмыльнулся я. - Впрочем, зачем космопеху луна, когда он может взорвать десять. Ты ведь не принесла мне новость о том, что кроган забеременел от турианца, правда?.. Обрадуй меня. - Я тебе покушать принесла, - брякнула Эшли. Это прозвучало так потешно, что я всё же соизволил оторваться от мониторинга данных сканирования и приподнялся в кресле, поворачиваясь к ней. Эшли Уильямс держала в руке пластиковую одноразовую тарелочку, на которой возлежал суровый солдатский набор с намёком на искусство: два куска соевой колбасы лежали по бокам от какой-то жижи, напоминающей пюре. Почему-то есть мне сразу расхотелось. - Капитан оторвёт нам уши, если увидит, что мы жрём не в столовой, - упрекнул я сержанта, и девушка переступила с ноги на ногу. - Капитан занята воркованием с кроганом, - отрезала Уильямс, протягивая мне тарелку и чашку с кофе. Я вздохнул и принял священные дары. - Через час нам необходимо начинать операцию. Если на Терум пойдет кроган, я возьму с собой транскриогенную пушку и нож. - Транскриогенную пушку и что? - невинно переспросил я, ища свободное место, куда можно было поставить еду. Увы, рубка пилота не рассчитана на простые человеческие потребности, поэтому я как школьник положил тарелочку на колени. - Спасибо ещё раз за подарок, если капитан будет беситься - обязательно свалю всё на тебя. - Договорились, - тихо ответила Эшли, смущенно улыбнулась и быстро убежала в сторону лифтов. Я чувствовал себя идиотом, но так и не смог понять, что всё это было. Тарелочку я перебросил на второе кресло пилота с глаз долой, всё равно в горло ничего не лезло. *** - Что это?.. Капитан появилась в типичной для себя неожиданной манере. Если бы мне сказали, что это реинкарнация Люцифера, я бы охотно поверил. - Перед нами лежит Терум, - объяснил я. - Правее нас лежит колбаса. - Я вижу, что это колбаса, лейтенант Моро, - отчеканила Шепард. - Что она здесь делает?.. - Лежит, - ляпнул я, а затем оцепенел в ожидании окрика или удара. Впрочем, Шепард выглядела скорее задумчивой, нежели озлобленной моим поведением. - Джокер, у Вас такое хобби - доставать людей? - ровным тоном поинтересовалась она, глядя прямо перед собой. До её прихода я там всё облазил, искал следы прилипших к иллюминатору насекомых или тайное послание ложи масонов, но так и не смог понять, почему она постоянно так смотрит. - Если бы я хотел доставать людей, я бы пошёл работать акушером, - ответил я и, вздохнув, решил брать быка за рога здесь и сейчас. - Слушайте, капитан, Вы пришли за чем-то определенным?.. Через десять минут мы собирались десантировать "Мако", я бы обо всём известил через интерком. - Я просто пытаюсь понять свою команду, - тихо ответила капитан. Я мог поклясться, что услышал непривычные для неё нотки человечности. Неужели она всё-таки живая? - Слушайте, я вижу, куда Вы клоните, капитан, - я повременил со снижением, оставив Нормандию спокойно плавать на орбите Терума, а затем повернулся к ней. Наверное, впервые за всё наше время знакомства я встретился с ней взглядом, посмотрел прямо в её глаза, голубые как океаны Земли, на которые смотришь с орбиты. Это даже напугало меня, потому что я просто не знал, чего от неё ожидать. - И Вам нет нужды волноваться или проверять мою работу, потому что я сделаю её чертовски правильно. Я - самый лучший пилот Альянса. И моя болезнь на это никак не влияет, хорошо?.. - раздражение всё-таки нашло лазейку наружу, невзирая на заботу доктора Чаквас и милое ухаживание Эшли. - Болезнь?.. - брови капитана изогнулись, но мне как будто показалось, что её глаза смеялись в ответ на мою тираду. - Я надеюсь, Вы не заразите весь экипаж? Я оцепенел. Чёрт, так её железобетонность никак не связана со мной? Это что, просто черта характера такая, наряду с "а еще я люблю читать, уютно свернувшись под пледом у окна"? - Заразить, я?? Вы что... не читали моё досье?.. - недоверчиво спросил я, сам себе не веря. - Нет. Я же сказала, что пытаюсь понять свою команду. Я пришла, чтобы понять Вас... Джокер, - странно, но капитан не принимала какой-то агрессивной позы, не скрещивала руки на груди, не заводила их за спину, не стояла, подбоченившись. Она как будто отдыхала: руки свободно болтались по бокам, голова чуть склонена набок, как будто она лежала на невидимой кровати. Абсурдность происходящего привела меня в ещё большее смятение. И я не знал, что ей ответить. - Доктор Чаквас говорила мне о Вашем состоянии, но я не думала, что тому причиной какая-то болезнь, - это "Вы" меня просто коробило. Я поморщился, когда услышал такое к себе обращение, поэтому решил сам исправить то, что мне не нравилось. - Капитан, слушай, - я пронаблюдал за реакцией: дёрнулась только бровь, но больше ничего страшного. - У меня болезнь Лобштейна-Вролика. Ноль реакции. - Несовершенный остеогенез, - попытался я ещё раз. Ноль реакции. - Болезнь стеклянных костей, хрупкие кости, понимаешь? - капитан кивнула, я счёл это хорошим знаком. - Её ещё называют болезнью хрустального человека. Хрустального человека, хах, - я снова ощутил подкатывающее раздражение. Чёрт, неужели действительно стресс?.. - Повышенная ломкость костей и всё такое. Двести лет назад младенец с переломанными костями в утробе матери не пережил бы даже родов. Мне повезло, я родился сейчас. Но это никак не влияет на мою работу, ясно?.. Я хорошо её делаю, лучше, чем многие, это не хвастовство, это факт, - я понял, что оправдываюсь: раздражение медленно трансформировалось в гнев, но уже скорее на самого себя. - Слушай, Андерсон никогда бы не взял меня, если бы это было не так. Гнев как смахнуло, когда я увидел, что капитан... улыбается?.. - Джокер, тебе не нужно передо мной оправдываться. - Хорошо, хорошо, - я закивал, глядя на монитор перед собой. - Только, - вновь взвился я, не в силах уже удержать словесный поток, который извергался из меня, как река через прорвавшуюся плотину. - Не надо меня жалеть, понятно?.. Мне чёртова жалость от кого-то не нужна. Я большой мальчик, капитан. Инструкторы лётной говношколы прилепили ко мне такое жизнеутверждающее прозвище, потому что смешной мальчишка на ножках-стекляшках относился к своей работе слишком серьёзно. Ха-ха, очень смешно, угадайте, кто смеялся на выпуске громче всех?.. Я ожидал от капитана чего-то. Упрёка, сочувствия, сюсюканья, окрика, приказа не распускать нюни, да что угодно. Я почув