- Держи себя в руках, Кайдан, - бросил я лейтенанту, когда увидел, что он куда-то спешно засобирался. - Вдруг им потребуется помощь?.. - аргументировал Аленко, направляясь к шлюзу. - Ну, ты видел, я бы не хотел быть тем, кому она оказывает помощь, - бросил я ему в спину, а потом вновь переключился на мониторы, готовый поймать сигнал от Шепард. Я понял, что пора действовать, не потому что группа высадки связалась со мной. Чёрта-с два: я понял это по взрывам. И обреченно подумал, что нет нужды рассчитывать на слаженную работу в таких обстоятельствах - похоже, после Шепард остаются только руины. Ну конечно, зачем предупреждать своего пилота о том, что неплохо было бы приготовиться подбирать группу высадки?.. Ведь можно проиллюстрировать всё взрывом! Я подвёл Нормандию так низко, как смог, когда наконец услышал голос капитана: - Джокер, готовься нас подбирать. Да, нельзя было предупредить об этом хотя бы за пять минут до биг-бадабум?! Хорошо, что я действительно так хорош, как расхваливался перед капитаном: интуиция подсказала мне, что лучше приготовиться заранее. Другой пилот, возможно, сейчас бы тупо нарезал круги над местом высадки, ожидая распоряжений. Я понял, что расплавлю Нормандии брюхо, если попытаюсь опуститься еще ниже, но чёрт, что мне ещё оставалось делать?.. Меня затрясло в кресле, когда я понял, что щиты не выдержат этих маневров так близко от зубчатой как пасть акулы поверхности, а языки лавы стремились откусить от нас кусочек побольше, как от пирога. На мониторе Аленко, пытающийся удержаться на ногах, стоял у открытого шлюза на инженерной палубе: по-моему, я мог даже ощутить жар от Терума, глядя на струившийся по его лицу пот. Прогремел очередной взрыв - и подпорки, удерживающие протеанские руины, рухнули. Я чуть не сломал себе пальцы, когда до боли впился в собственную ногу, не в силах что-либо предпринять и как-то помочь остановить крушение. Но затем увидел, как из рушащегося на моих глазах комплекса кубарем выкатываются Эшли и Рекс, несущий на руках какую-то азари - наверное, это и есть доктор Т'Сони, ради которой было затеяно это всё. Последней, под оглушительный взрыв, выкатилась Шепард с таким невозмутимым голливудским взглядом, будто она снимается в кино, а не удирает от верной смерти. Не было сил даже ругаться. Я пришёл в себя только на орбите Терума, где позволил себе просто обмякнуть в кресле и вытереть кепкой пот с лица. Сейчас я приду в себя, а потом пойду и убью Шепард.
Глава 9
Помню, я как-то задал своему отцу вопрос. - Папа, - спросил тогда я, будучи ещё мальчишкой. - Ну как же быть спокойным, если все постоянно кричат на тебя, дразнят и не слушают?.. Я даже не могу дать сдачи... - Сынок, - отцовский голос был твёрдым. - Всегда улыбайся. Серьезное лицо - это не признак высокого ума. Не всегда. Я смотрел на капитана и улыбался. Хотя в глубине души у меня извергался вулкан, хотелось топать ногами и кричать, словно я пятилетняя девочка. - Коммандер, - терпеливо повторил я, глядя в холодные голубые глаза. - Я ещё раз настойчиво прошу в следующий раз, когда вы там вздумаете что-то взорвать, хотя бы предупреждать меня. Для начала. - Я не обязана отчитываться перед своим пилотом, - голос её был суровый и жёсткий. Очевидно, что Шепард пыталась меня запугать - точно так же, как она пугала до меня всяческих бандитов, головорезов и прочую шваль. Да только вот я не был швалью. Я был пилотом Альянса. - А я не обязан отчитываться перед Советом, если не найду труп капитана в раскуроченных руинах, - спокойно парировал я её выпад. - Я буду отчитываться перед Альянсом. Альянс сочтёт, что я всё делал правильно. - Нихрена не правильно! Перечить командиру и нарушать субординацию на корабле - это нихрена не правильно, - повысила голос Шепард, взмахнув пистолетом как мечом. Она держала его в руке с того момента, как я поймал её в столовой, ещё не успевшую снять скафандр, заляпанный кровью, машинным маслом, глиной и провонявший гарью. - Если бы я не нарушил субординацию, вы были бы - сюрприз! - мертвы. В глазах Шепард словно зажглись два багровых маяка, а по руке чуть заметно пробежал слабый разряд. Капитан была крайне слабым биотиком, я читал это в её досье. Аленко разбирался в этом лучше, он и нашепнул мне, ещё когда Андерсон руководил Нормандией, что биотических способностей Шепард хватает разве что на защитное поле, не больше. Но для меня, человека абсолютно бесполезного даже в обыкновенном бою, это всё равно выглядело страшновато. Не знаю, чем бы кончилось наше "нарушение субординации", если бы не грохот жестяной тарелки позади нас. Мы обернулись одновременно. Смущённый турианец переминался с ноги на ногу, пряча за спиной нашумевшую посуду. - Лейтенант, почему ты кричишь на своего командира?.. - А что, вы разве не кричите на своих командиров? - искренне поинтересовался я. Гаррус пропустил этот вопрос мимо ушей, кивнув - без понятия, понял ли я его правильно, но наверное это был такой турианский способ ухода от разговора. - Капитан, твой скафандр выглядит немного грязным. У меня есть свободное время, если тебе нужна помощь с... - Нет, спасибо, - обрубила Шепард, но похоже, что она не меньше моего была удивлена такому предложению от турианца. - Рожа в глине, в попе ветки - значит, я пришла с разведки. Капитан, не говоря больше ни слова, вошла в лифт и ударила пистолетом по кнопке, уезжая от нас на инженерную палубу. - Отлично поговорили, - из-за того, что я лыбился весь разговор, у меня заболела челюсть. Я вздохнул и проковылял к столу, шумно стуча костылями по металлическому полу; жутко пересохло в горле, да и таблетки как раз пора была пить. - Я плохо знаю обычаи людей, - оказывается, турианец всё это время смотрел на меня, а я и не заметил. - И я никогда не летал на кораблях Альянса. Но, наверное, в нас больше общего, чем я думал раньше. - У нас две руки, две ноги и весёлые, задорные глаза, - согласился я перед тем, как запить таблетки. Почему-то вспомнились хранители с Цитадели, из-за чего я чуть не подавился. - Иногда для того, чтобы заткнуть шипящего варрена, нужно залаять, - глубокомысленно изрёк турианец, вертя перед носом тарелку. Похоже, он ловил в ней своё отражение. - В СБЦ такие сцены, как я видел сейчас, происходили каждый день. Каждый. День. Я услышал странный мурлыкающий звук, когда он ухмыльнулся и чуть дёрнул своими мандибулами. - Начальник не всегда прав, но он всегда начальник, - согласился я. - Вот именно! - вдруг резко повернулся ко мне турианец, от чего я дёрнулся, чуть не упав со стула. У этого парня была особенность, к которой хрен привыкнешь с первого раза: он мог говорить тихим, завораживающим и мурлыкающим голосом, а потом резко повысить тон и внезапно обернуться, махнув рукой или сделав ещё что-нибудь угрожающее. - Ух, ладно, мне пора, - я тяжело поднялся, поудобнее перехватив костыли и заковылял к своему персональному проклятию - лестнице. Чтобы ещё раз я спустился по ней? Нет уж, увольте. Больше капитан не испытает удовольствия живого общения со своим пилотом, набегался. Только интерком. За своими мыслями, наполненными кровавыми брутальными сценами расчленения ступенек, я не заметил, как по-товарищески мне на плечо легла трёхпалая лапа. - Человеческие ноги очень неправильно устроены, - услышал я не слишком складную, но искренне сказанную шутку. - Мы, турианцы, просто обожаем лестницы. - Да уж, вам следовало учесть нашу кривую физиологию, - усмехнулся я и, не сопротивляясь, позволил ему отобрать один из костылей. - Лестница там, лестница здесь, лестница на мостике капитана... - Лестницы... - протянул турианец, довольный тем, что я принял его помощь по восхождению этого эвереста. А затем махнул моим костылем, мечтательно зажмурившись: - Лестницы повсюду! *** Земля была прекрасна. Я не так часто видел Землю раньше. И почти все мои воспоминания, связанные с ней, были подкреплены лишь видеороликами и картинками с экстранета. На одной из фотографий планета была особенно красива: синяя - такая синяя, что это даже резало глаза, а изображение было столь детальным, что отчетливо были видны очертания континентов, утопающие в солнечных лучах... Эта картинка была просто полнейшая туфта по сравнению с тем, какой была Земля сейчас передо мной. В сто раз более яркая, в сто раз более синяя... в сто раз более прекрасная. Я не поэт, я не умею красиво говорить и придавать