который я получал каждые полгода, выпал именно на этот день. Я уже три раза себя отругал за то, что не смылся вместе со всеми на Цитадель, но потом понял, что это просто бессмысленная отсрочка неизбежного: Карин меня из-под земли достанет. - Может, как-то иначе? - предложил я. - Как иначе-то?.. Уж ты, дорогой, за тридцать почти лет мог выучить, что тебе с этим теперь всю жизнь жить, - укорила меня Чаквас, готовясь сделать укол. - Ну как-нибудь... я не знаю, с соком смешать, например. - Каким соком? - удивилась доктор. - Желудочным, - брякнул я, а потом ощутил, как жар распространяется по руке. - Если начнёт сильно лихорадить - сразу придёшь ко мне. Джефф, ты понял? - Карин так положила мне руку на плечо, что выбраться из этой хватки, не ответив на вопрос, я не мог. - Хорошо, хорошо. Я знаю, мамочка, - буркнул я, чем полностью удовлетворил доктор Чаквас, которая с довольной улыбкой отошла к своему столу. Ну конечно же, меня будет лихорадить. Такие уколы сваливают в постель, всё-таки это радиоактивный препарат. И конечно же я не пойду к доктору, ей толпы вечно убивающихся обо всё подряд космопехов хватает за глаза и без моей персоны. Мысли заполонили мечты о крепком, добротном чае. Я направил костыли к столу, заприметив симпатичную, всеми покинутую, одинокую чашку. Вскоре терпкий запах густо заваренного чая заполнил всё пространство вокруг меня, я даже не удержался от счастливой улыбки, когда склонился над чашкой. Рука в месте укола болела адски: это напомнило мне, как в детстве после таких вот инъекций мне всегда снилось, что черти в Аду мне её поджаривают с хрустящей корочкой на сковородке. Просыпался я тогда всегда в странных, смешанных чувствах: вроде и дерьмово, и жрать хочется. Уже начали возвращаться люди: народ засуетился, заходил туда-сюда, готовясь заступить на вахту и урывая последний за сегодня кусочек съестного. Мимо меня несколько раз прошли рабочие доков, перетаскивающие груз на инженерную палубу. Почему-то мне казалось, что каждый ящик заполнен декстроаминокислотной тушёнкой: я невольно улыбнулся, когда вспомнил эту эпичную оборону Нормандии. В реальность меня вернул громкий стук какого-то предмета по столу. Я медленно развернулся и увидел пару сапог перед своим носом. А за сапогами поблескивал значок "N7" на скафандре. - Как зовут нашего нового офицера? - осведомился я, не сводя глаз с сапог. Где-то в глубине души я понимал, что это всё как-то неправильно, поэтому ощущал себя неловко. - Нашего нового офицера зовут "Шутник хренов, забери это и звездуй работать", - невозмутимо парировала Шепард, скрещивая руки на груди. Я наконец осмелился взглянуть на неё: спокойная и довольная, как и всегда. Ну, почти всегда... если не считать мой маленький секрет, да. - Эшли рассказала? - смирился я, вертя в руках один из сапогов. Ну, неплохие, да. Неужели я до такой степени забыл о гигиене, что меня теперь женщины одевают?.. Стыдно как-то стало. - Это неважно, - бесцветно ответила Шепард, внимательно изучая мою реакцию. Безуспешно, ибо морду ломом я и сам горазд был сделать. - Это общий подарок. Мимо капитана прошла Эшли, широко улыбаясь и краснея как рак в кастрюле с петрушкой. Я хмыкнул, собираясь чем-нибудь отбрехаться, но когда поднял голову, никого рядом уже не было. Кроме Аленко, мрачно намешивающего себе кофе. - Эй, Кайдан, - окликнул его я. - Ну хватит вилять, ты не косинус. Кто тебе так по голове треснул, что у тебя лицо застыло в одной конфигурации? Лейтенант присел напротив, сосредоточенно бряцая ложечкой в чашке, а затем вдруг наклонился ко мне так, что я увидел часть его штанов над стулом. - Джокер, у тебя там с капитаном что-то было? Я прыснул, но живенько заткнулся, когда увидел, что он не шутит. - Охренел, - посмеиваясь, ответил я. - Ты сам знаешь, я не сторонник неуставных отношений. Да и вообще... никаких, - добавил я грустно. - Некогда, да и вообще... а с чего ты решил-то?.. - Ну, я не знаю, - Кайдан выглядел смущённым. Кажется, он сам понял, какую дурость только что сморозил. - Лиара вот... неравнодушна к Шепард. Мы даже покричали друг на друга после Фероса. Непрофессионально, я знаю. - Азари, ну они без тормозов просто, - добродушно откликнулся я, прихлёбывая чай. - Всё в порядке, все на взводе и задолбались, не создавай сам себе проблем. - Проблемы?.. - Кайдан усмехнулся: я снова увидел своего старого доброго товарища. - Когда ты последний раз родным звонил? Этот вопрос был внезапен. Я ведь и впрямь собирался в следующей увольнительной позвонить... которая уже прошла. - Скоро, - пообещал Аленко, допивая кофе и поднимаясь. - Скоро мы загоним Сарена, а потом... - А что потом? - искренне поинтересовался я. А ведь я даже не задумывался никогда об этом, что там потом будет. - А потом будем жить. Небось, забыл, как это делается, лейтенант? - Кайдан подмигнул мне и ушёл, оставив чашку на столе. Я подошёл к своему шкафчику и открыл его, задержав руку на одном из предметов. Даже не помню, как они здесь оказались, эти старые ортезы. И зачем я их с собой взял. Кое-как мне удалось впихнуть сапоги туда же, к ортезам. Композиция, получившаяся в результате этого импровизированного натюрморта, меня позабавила. Хотя я уже сам не мог точно вспомнить - почему. Дверь справа от меня зашипела, открываясь. Из каюты выглянула Шепард. - Джокер, - окликнула меня капитан. Я подобрался, понимая, что пора возвращаться в кресло. - Адмирала Михайловича сюда не пускать. Капитан почти исчезла в комнате, когда её на полпути догнало моё изумленное восклицание: - Почему?!.. Голова Шепард снова показалась на секунду в поле зрения: - Потому что он дебил. Я засмеялся и развернулся, чтобы проложить новый курс. Хоть я пока и не знал, куда мы полетим, но меня переполняло воодушевление, а лихорадка после болезненной инъекции лишь подстёгивала. Неважно - какой курс. Важно - его проложить.