рдым, словно стальной клинок, голосом. - Продолжайте обстрел! Я пролетел под брюхом жнеца, кидая беглый взгляд на Башню Цитадели: я не знал, что там происходит сейчас, но я был убеждён, что именно там находится Шепард и её отряд. Лишь не мог понять, что мы можем сделать для них и как остановить эту гигантскую силу перед нами, если она моментально выкашивает даже крейсеры абсолютно играючи. Но когда я отлетел в сторону, чтобы развернуться и попытаться сообразить, какой неведомой силой нам победить этого жнеца, вдруг что-то произошло. Непобедимый Властелин внезапно как будто скорчился, вяло отпуская башню Совета, а по его корпусу забегали всполохи красных молний. Я моментально сообразил, что случилось. - Его щиты отключились! - заорал я, закрутив Нормандию спиралью и разворачиваясь над Цитаделью далеко за полем боя. - Прикройте с флангов, мы атакуем! Нормандия, будто в свободном падении, нырнула вниз: огромная скорость смешала все проносившиеся мимо нас корабли Альянса в одну сплошную разноцветную линию. Я услышал, как Прессли бормочет около меня: - Чёрт бы меня побрал, вперёд и с песней! Я понял это как призыв к действию - и закричал охрипшим от усталости и адреналина голосом так, что услышал барабанную дробь собственного сердца, пульсирующую в висках: - Вот развернулся боком флагманский фрегат и левый борт окрасился дымами, ответный залп на глаз и наугад - вдали пожары, смерть - удача с нами! Жнец расставил лапы и замигал, готовясь к атаке как раз в тот момент, когда я вплотную подошёл к нему и вдарил из основного орудия, не прекращая орать и неистово уворачиваясь от обломков погибшего под нами крейсера Альянса. Оглушительный взрыв и ударная волна, накренившая Нормандию и развернувшая наш фрегат на сто восемьдесят градусов, впечатала меня носом в приборную доску с размаху. Я почувствовал, как по губам заструилась тёплая и солёная от пота липкая кровь, а в голове разорвался снаряд пульсирующей вспышки боли. И лишь голос адмирала Хаккета вернул меня в реальность: - Молодцы, ребята. Молодцы. Я медленно отлепился от переборки, проплывая головой через оранжевые голографические мониторы и трясущимися руками обхватывая голову, к которой намертво присохла кепка. Рядом со мной Прессли побелевшими пальцами вцепился в спинку кресла, расставивший ноги и широко распахнутыми глазами смотревший на то, что творилось в иллюминаторах. Огромные щупальца погибающего жнеца расплылись в разные стороны, словно семена одуванчика, на который подул резвящийся играющий ребёнок. Череда залпов с оставшихся кораблей Альянса в едином салютовании смешалась в линию, раздирая останки Властелина в клочья, терзая его разрушенный остов и размалывая в труху куски корпуса. - И прав был капитан: ещё не вечер... - просипел я, размазывая по лицу кровь ладонью, но следом за тем приклеился взглядом к изображению с ладаров, чувствуя нарастающее головокружение от картины, которая предстала предо мною: огромный кусок с лапы жнеца медленно вгрызся в Башню Совета, прямо в зал, где Шепард посвящали в СПЕКТРы. - Капитан... капитан! - заорал я, бросая Нормандию вперёд. Перед мной заходил на стыковку с Цитаделью один из кораблей Альянса, на котором, если я не ошибался, в этот момент был Андерсон. - Как ты думаешь, капитан была там?.. - тихо спросил Прессли. Его вопрос остался без ответа. *** - Чудовищные разрушения, - прохрипел передатчик: Андерсон с группой поиска уже продирались через завалы в раскуроченном зале Башни Совета. Нормандия застыла перед зияющей дырой, в которую врезался обломок клешни жнеца: если бы не поле эффекта массы Цитадели, вакуум бы давно поглотил всё внутри здания. - Никого пока не нашли. По другому каналу Хаккет зачитывал потери. Практически весь Пятый Флот был уничтожен в этой бойне: такой ценой были спасены десять тысяч жизней на Пути Предназначения. И я чертовски надеялся, что Совет, который нам удалось спасти, оценит это по достоинству. Но сейчас меня больше поглощало совсем иное. - Нашли их! - отозвался Андерсон. Я подобрался, прижав плотнее кусок тряпки с кусочком льда к носу; панацелин почти весь вышел, а от остатков, которые мне предлагала доктор Чаквас, я сразу же отказался: если нам удастся найти Шепард, ей это может пригодиться больше, чем мне. Основные системы Цитадели всё ещё были отключены, но уцелевшие корабли Альянса и Совета продолжали эвакуировать пострадавших из полуразрушенных районов. - Всех? - радостно вопросил я у Андерсона, но ответ меня оглушил: - Нет... только двоих. Тихо, тихо, - услышал я его бормотание: вероятно, он обращался к уцелевшим. - Всё в порядке, вы в безопасности теперь. Некоторое время в эфире царило молчание, я лишь мог слышать скрежет и хлопки - по всей видимости, спасатели разгребали завалы, помогая Гаррусу и Кайдану выбраться оттуда. Наконец, вновь прозвучал голос Андерсона: - А где капитан?.. Молчание, воцарившееся вслед за этим вопросом, чуть не вышибло меня из кресла. Я лишь почувствовал, как тяжело ухает сердце, как пульсируют горячие распалённые виски, как струится ледяная жидкость от таявшего льда по моим губам. Весь экипаж Нормандии был прикован в этот момент к прослушиванию эфира: вокруг меня собрались Прессли, Тали, Рекс и Лиара, которые ни единым звуком не выдавали своих истинных эмоций. Лишь бормотал что-то неразличимо кроган, но столь тихо, что это почти сливалось с тишиной. - Где капитан, лейтенант Аленко?.. - вновь задал свой вопрос Андерсон, но я уже знал, что Кайдан ему не ответит. Никто не ответит. Просто потому что капитан мертва. Я оцепенел, прислушиваясь к радиопереговорам, которыми наполнилась рубка пилота на Нормандии. Я слышал, что в районе нижних жилых кварталов удалось спасти огромное количество жизней, я слышал, что потери среди жителей Цитадели не слишком значительны, я слышал распоряжения и поздравления от Хаккета. И это всё в другой момент меня бы, безусловно, вознесло на вершину блаженства и восторга, но не сейчас. - Пойдем, - услышали мы Андерсона. - Здесь всё. Я беспомощно повернулся к экипажу, застывшему за моей спиной. Лиара давно уже отвернулась, прислонившись боком к стене и прикрыв лицо руками. Тали'Зора и Прессли безмолвно смотрели друг на друга, а за их спинами кроган Рекс шевелил губами, обнажая ровный длинный ряд клыков: что это было - проклятия, сожаления, молитва? Кроганы вообще молятся? И почему я вдруг задаю себе этот вопрос?.. Я снял с головы кепку в каком-то непонятном порыве, потирая пальцем большое багровое пятно расползшейся по ткани крови. Доктор Чаквас, не говоря ни слова, положила руку мне на плечо - вполне возможно, так ей было проще справиться с гибелью капитана. Хотя Карин на своём веку повидала великое множество смертей: больше, чем кто-либо из нас. - Стойте, - пробормотал я, вглядываясь в иллюминатор. За огромной раскуроченной лапой жнеца я заметил какое-то движение, хотя и не мог сказать, что это было: отвалилась ещё какая-то часть или осела одна из ступеней в зале Совета?.. - Андерсон... подождите, - попросил я тихо своего бывшего капитана. - Выведи изображение из Зала, - требовательно сказал Прессли. Я безмолвно шевельнул рукой, приближая изображения с ладаров. В дальнем конце Зала Совета стоял Андерсон, пытавшийся рассмотреть что-то перед собой. За ним остановился спасательный отряд и Гаррус с Кайданом, которые переглядывались и, возможно, о чём-то говорили между собой. Я вдруг обратил внимание на то, что глаза у турианца будто были мокрые; Кайдан же выглядел просто ошеломлённым, будто ему по голове треснули пыльным мешком. - Ближе, - прошептал Прессли. По правую руку от меня, вцепившись в подлокотник, почти вплотную приблизила голову к монитору Лиара, с какой-то безумной надеждой рассматривающая картинку. Я приблизил изображение. И через секунду смачно выругался, вызвав тем самым истеричную, но громогласную волну смеха среди окружающих. На огромном камне, посреди хаоса и разрушений, сутулясь и прижимая руку к разодранному боку, стояла Шепард. И улыбка на её лице выглядела так, словно капитан смеялась над нами в глубине своей усталой души. ***