Мы лишь наблюдали, как беглянка пригнулась, когда из дальнего конца коридора прогремело несколько выстрелов, явно нанесённых искусным снайпером. А затем в коридор вышли и сами виновники торжества: Шепард и Гаррус, держащие снайперские винтовки наготове. Заид замыкал группу, бегло отстреливаясь в кого-то позади процессии: судя по всему, беглые преступники, воспользовавшиеся переполохом или охранники истово пытались прижать группу высадки и не дать ей уйти. Доктор Солус прицелился, когда группа Шепард наконец подошла достаточно близко к лысой беглянке. Некоторое время они обменивались короткими фразами: минуты длились столь тягуче долго, что я закусил до крови губу, готовясь к самому худшему. Я прекрасно видел, что Гаррус тяжело хромает, явно не выздоровевший до конца, а это могло принести очень много неприятностей на фоне того безумия, которое охватило станцию. Повсюду вокруг нас раздавались выстрелы, стоны и взрывы: тюрьма под неблагозвучным именем "Чистилище" была готова треснуть по швам и развалиться на куски. Наконец, лысая девушка и Шепард пришли к какому-то соглашению - и все четверо устремились в нашу сторону. Я уже успел с облегчением выдохнуть, наблюдая, как Гаррус и лысая поднялись на борт корабля, но вдруг случилось нечто совершенно непредвиденное: из коридора протарахтела новая очередь на подавление, и Шепард, перевернувшись в воздухе ласточкой, рухнула на Заида, не успевшего понять случившееся. Доктор Солус среагировал как цепной пёс: вылетел под пули и, прикрывая Массани, тащившего на себе капитана, хладнокровно открыл ответный подавляющий огонь. Когда Заид втащил Шепард на палубу, саларианец, стрельнув в коридор ещё пару раз, заскочил следом и сразу же склонился над ней. Я не стал медлить и, рухнув в кресло пилота, отстыковался так быстро, что один из турианцев-охранников, пытавшийся запрыгнуть на корабль, с воплем улетел в вакуум. - В лазарет, - скомандовал саларианец, удивительно быстро перетекая из роли бойца в роль медика. Я повернулся к хрипло дышащему Гаррусу, развалившемуся на полу, доверив дальнейший дрейф Искусственному Интеллекту: - Что, чёрт дери, это всё значит? Вы должны были купить человека, а не взрывать всю станцию! - Я знаю! - огрызнулся Гаррус. - Но чёртов Курил не смог уйти от соблазна. Он хотел удержать нас и продать. - Выходит, Массани всё-таки был прав, - пробормотал я. - Ты как, сам ходить можешь? - Я в порядке, просто... запыхался, - буркнул турианец. По нему было видно, что свою слабость он воспринимает особенно болезненно. - Ну хоть башку этому Курилу отстрелили в конце-концов? - попытался я развеселить Гарруса. - Курилу не позавидуешь, - отозвался турианец, тяжело поднимаясь на ноги и прислоняясь к стене. - Сначала Шепард прострелила ему обе ноги, потом обе руки, а потом откуда-то выбежала толпа бывших заключённых и разорвала его на части. - Что ж, он сам виноват, - злорадно произнёс я, оставляя Нормандию разряжаться на орбите Олокуна и поднимаясь из кресла. - Давай, - кивнул Гаррус и мы медленно поплелись к лифту, поддерживая друг друга, словно братья по несчастью. *** - Контузия. Одно ранение на вылет, два закрытых. Скоро придёт в себя, - прокомментировал Мордин, когда мы с Гаррусом прижали его к стене около лазарета. Казалось, саларианец нисколько не обижается на такое обращение, лишь немного удивляется. - Ладно, - Гаррус зловеще прищурился, а затем вздохнул. - Я буду около главной орудийной батареи, если что. Турианец, прихрамывая, медленно скрылся в коридоре, а меня уже вовсю осматривал и ощупывал саларианец, увлечённый какой-то идеей фикс. - Доктор, прекратите в меня тыкать, это дискриминация по отношению к представителям из развивающихся миров, - буркнул я, вырывая руку из его хватки. - Хорошо, очень хорошо, - кивнул саларианец, широко улыбаясь, а затем спохватился: - Положили капитана в каюте. Пожалуйста, сообщите, когда придёт в себя, что есть прогресс по ищейкам коллекционеров. - Кого? - переспросил я. - Коллекционеры. Похищают человеческие колонии. Интересна мотивация, - пояснил саларианец, а затем похлопал меня по плечу одобрительно, вызвав тем самым у меня такую гримасу, словно мне на ногу наступил кроган. Меня не интересовал личный прогресс профессора, меня интересовало другое. Пока я ехал в лифте, я мрачно осознавал, что уже второй раз оказываюсь в долгу у Шепард: я не смог ничего сделать тогда, я не смог ничего сделать сейчас, хоть и готовился. Здравый смысл подсказывал мне, что против пули нет приёма, но всё же я ощущал себя скверно, особенно вкупе с транквилизирующим действием обезболивающих таблеток, от которых в голове стоял туман, а на языке горечь. Первую палубу, на которой располагалась каюта капитана, все называли чердаком, потому что она находилась прямо под обшивкой корабля. На первой Нормандии каюта капитана располагалась на второй палубе, рядом с лазаретом, поэтому обособленность капитана от всего экипажа лично мне не очень нравилась. Всем было привычнее, что командир может в любую минуту выйти из каюты, пройти мимо столовой, поздороваться или отсалютовать - теперь же мы как будто жили в своих замкнутых мирках, не пересекаясь друг с другом. И никакое отсутствие лестниц или удобные душевые не могли возместить этот моральный ущерб. Сузи некоторое время издевалась надо мной, ссылаясь на то, что в каюту капитана без приглашения никто не может войти. - Пожалуйста, - попросил я, на что ИИ сдался и впустил меня внутрь. Хех, всё-таки у компьютеров есть душа. Я медленно прошёлся по каюте, стараясь не акцентироваться на капитане, дремавшей в кровати. В комнате прежде всего привлекал внимание гигантский аквариум, в котором кверху пузом плавали бедные тессианские рыбки. Наверное, если бы на первой Нормандии у Андерсона был такой аквариум, мы бы даже не знали, как выглядит наш капитан: я бы точно не вылезал из каюты с этой штукой. Впрочем, аквариум не смог привлечь моего внимания так сильно, как творческий беспорядок на столе у капитана. Помимо помигивающего индикатора на компьютере, нескольких бумажных книг и целой коллекции космических игрушечных кораблей на подставках, на столе ярко выделялся портрет. Я взял вещицу в руки: на меня сурово и осуждающе смотрел лейтенант Кайдан Аленко. - Эх ты, блин сметанный, - ласково протянул я, памятуя, что всегда называл лейтенанта так, если он пытался прожечь меня подобным взглядом. Портрет заставил меня вспомнить весёлые деньки на первой Нормандии, где не было такого расового обилия среди членов экипажа, где не было такого чудовищного аквариума, но где была атмосфера, которая всегда согревала и успокаивала, даже в самые плохие времена. Где живая Эшли бродила по инженерной палубе, иногда давая советы ещё неоперённому Гаррусу Вакариану по части ремонта Мако, где Урднот Рекс часами рассказывал Шепард какие-то истории из своей мародёрской жизни, где Тали'Зора и Грег Адамс наперебой спорили, перекрикивая гул Тантала. Я вздохнул, бережно ставя портрет обратно, а потом заглянул в небольшую комнатку за рабочим местом. Хм, ничего не скажешь, личный душ - это ещё круче, чем аквариум. - Зря ты... сапоги выкинул... - услыхал я за спиной слабый голос капитана, пришедшей в себя. - Шпионишь?.. - Цветы зашёл полить и рыбок покормить, - смущённо отозвался я, отступая от душа и перебарывая в себе желание помыться прямо сейчас. Всё-таки за всеми этими хлопотами мы легко забываем о повседневных вещах: в космосе не до чистки зубов. - Хотя рыбки уже сами себя обслужили, как я вижу. Капитан хрипло и тихо засмеялась, а затем похлопала ладонью по кровати. Я неуверенно присел на краешек, рассматривая безучастно бороздящие просторы аквариума трупики рыбок. - Есть идея получше? - почти неслышимо поинтересовалась капитан. - Вообще-то есть, - с энтузиазмом ответил я. - Надо купить помимо рыбок угрей. И тогда, когда основные рыбки сдохнут от голода, угри могут их жрать, получится круговорот еды в природе. - Ты сюда как вообще вошёл-то?.. - спросила Шепард, прикрывая глаза. - Сюда за последний час уже успели зайти как минимум саларианец и Гаррус, - огорошил я её. - А эта твоя секретутка сюда вообще постоянно бегает. - Секретарша, - поправила меня капитан, но я сморщился: - Ну д