в коридоре, а меня уже вовсю осматривал и ощупывал саларианец, увлечённый какой-то идеей фикс. - Доктор, прекратите в меня тыкать, это дискриминация по отношению к представителям из развивающихся миров, - буркнул я, вырывая руку из его хватки. - Хорошо, очень хорошо, - кивнул саларианец, широко улыбаясь, а затем спохватился: - Положили капитана в каюте. Пожалуйста, сообщите, когда придёт в себя, что есть прогресс по ищейкам коллекционеров. - Кого? - переспросил я. - Коллекционеры. Похищают человеческие колонии. Интересна мотивация, - пояснил саларианец, а затем похлопал меня по плечу одобрительно, вызвав тем самым у меня такую гримасу, словно мне на ногу наступил кроган. Меня не интересовал личный прогресс профессора, меня интересовало другое. Пока я ехал в лифте, я мрачно осознавал, что уже второй раз оказываюсь в долгу у Шепард: я не смог ничего сделать тогда, я не смог ничего сделать сейчас, хоть и готовился. Здравый смысл подсказывал мне, что против пули нет приёма, но всё же я ощущал себя скверно, особенно вкупе с транквилизирующим действием обезболивающих таблеток, от которых в голове стоял туман, а на языке горечь. Первую палубу, на которой располагалась каюта капитана, все называли чердаком, потому что она находилась прямо под обшивкой корабля. На первой Нормандии каюта капитана располагалась на второй палубе, рядом с лазаретом, поэтому обособленность капитана от всего экипажа лично мне не очень нравилась. Всем было привычнее, что командир может в любую минуту выйти из каюты, пройти мимо столовой, поздороваться или отсалютовать - теперь же мы как будто жили в своих замкнутых мирках, не пересекаясь друг с другом. И никакое отсутствие лестниц или удобные душевые не могли возместить этот моральный ущерб. Сузи некоторое время издевалась надо мной, ссылаясь на то, что в каюту капитана без приглашения никто не может войти. - Пожалуйста, - попросил я, на что ИИ сдался и впустил меня внутрь. Хех, всё-таки у компьютеров есть душа. Я медленно прошёлся по каюте, стараясь не акцентироваться на капитане, дремавшей в кровати. В комнате прежде всего привлекал внимание гигантский аквариум, в котором кверху пузом плавали бедные тессианские рыбки. Наверное, если бы на первой Нормандии у Андерсона был такой аквариум, мы бы даже не знали, как выглядит наш капитан: я бы точно не вылезал из каюты с этой штукой. Впрочем, аквариум не смог привлечь моего внимания так сильно, как творческий беспорядок на столе у капитана. Помимо помигивающего индикатора на компьютере, нескольких бумажных книг и целой коллекции космических игрушечных кораблей на подставках, на столе ярко выделялся портрет. Я взял вещицу в руки: на меня сурово и осуждающе смотрел лейтенант Кайдан Аленко. - Эх ты, блин сметанный, - ласково протянул я, памятуя, что всегда называл лейтенанта так, если он пытался прожечь меня подобным взглядом. Портрет заставил меня вспомнить весёлые деньки на первой Нормандии, где не было такого расового обилия среди членов экипажа, где не было такого чудовищного аквариума, но где была атмосфера, которая всегда согревала и успокаивала, даже в самые плохие времена. Где живая Эшли бродила по инженерной палубе, иногда давая советы ещё неоперённому Гаррусу Вакариану по части ремонта Мако, где Урднот Рекс часами рассказывал Шепард какие-то истории из своей мародёрской жизни, где Тали'Зора и Грег Адамс наперебой спорили, перекрикивая гул Тантала. Я вздохнул, бережно ставя портрет обратно, а потом заглянул в небольшую комнатку за рабочим местом. Хм, ничего не скажешь, личный душ - это ещё круче, чем аквариум. - Зря ты... сапоги выкинул... - услыхал я за спиной слабый голос капитана, пришедшей в себя. - Шпионишь?.. - Цветы зашёл полить и рыбок покормить, - смущённо отозвался я, отступая от душа и перебарывая в себе желание помыться прямо сейчас. Всё-таки за всеми этими хлопотами мы легко забываем о повседневных вещах: в космосе не до чистки зубов. - Хотя рыбки уже сами себя обслужили, как я вижу. Капитан хрипло и тихо засмеялась, а затем похлопала ладонью по кровати. Я неуверенно присел на краешек, рассматривая безучастно бороздящие просторы аквариума трупики рыбок. - Есть идея получше? - почти неслышимо поинтересовалась капитан. - Вообще-то есть, - с энтузиазмом ответил я. - Надо купить помимо рыбок угрей. И тогда, когда основные рыбки сдохнут от голода, угри могут их жрать, получится круговорот еды в природе. - Ты сюда как вообще вошёл-то?.. - спросила Шепард, прикрывая глаза. - Сюда за последний час уже успели зайти как минимум саларианец и Гаррус, - огорошил я её. - А эта твоя секретутка сюда вообще постоянно бегает. - Секретарша, - поправила меня капитан, но я сморщился: - Ну да, теперь это так называется?.. Шепард улыбнулась вяло: - Как обо мне все заботятся. Мерзость какая. - Все переживают, - тихо пояснил я, поправляя козырёк кепки. - Ладно, не буду мешать страдать. Мы тут на Цитадель собрались, Гаррус что-то там надумал сделать с Нормандией. - Выкинь его в шлюз, если он хочет перекрасить её в цвета брони "феникс", - буркнула Шепард. Я невольно улыбнулся: как-то из садистских помышлений Шепард заставила лейтенанта Аленко влезть в "феникса" на одну миссию. Никогда не забуду этот нежный розовый оттенок на его заднице, от которого Уильямс чуть ли не в истерике каталась. - Ладно, - согласился я, собираясь вставать, но капитан вяло протянула ко мне руку: - Я тебя не отпускала, - заворчала она. - Останешься здесь и будешь отгонять мухобойкой Келли. Она постоянно читает мою переписку. - Как будто там есть, что читать, - прыснул я. Шепард промолчала, но по её выражению лица я понял, что случайно попал в "больное место". - Джейн, - я похлопал её по забинтованной ноге, торчащей из-под одеяла. - Мы найдем Кайдана, не волнуйся. Гарруса же нашли. И остальных найдем. - Не знаю... - протянула неопределённо Шепард, принимая сидячее положение рядом со мной. Кажется, упоминание лейтенанта напрочь отбило у неё всё желание спать. Я мысленно успел отпинать себя по шее. - Да ну... он живой, а это главное. - Не хочешь его искать? - поинтересовался я. Шепард махнула рукой, словно отгоняла назойливую муху: - Хоть мне и тяжело в это поверить, но прошло два года. К тому же, его здесь нет. А ты здесь. Скажи мне честно, как часто ты видел меня за последний год?.. Я подавился собственным языком из-за внезапного нападения капитана, вознамерившегося убить меня шквалом провокационных вопросов. - Шепард, я не Кайдан, - мягко ответил я. - Ты не ответил на вопрос, - продолжала напирать капитан, вперившись в меня таким взглядом, словно под одеялом у неё на меня направлен пистолет. Зная Шепард, я подозревал, что это вполне реально. - Ты была очень милым комочком мяса с торчащими во все стороны трубками, - миролюбиво ответил я. - Такой ответ тебя удовлетворит? - Так меня еще никто не называл, - обескураженно ответила капитан. - Погоди, ты видел меня голой? Я хохотал секунд пятнадцать, проходя через весь вокальный диапозон и вгоняя Шепард в недоумение ещё сильнее своим поведением. - Боже, - я вытер слёзы, брызнувшие от смеха, ладонью. - Женщины. Я же сказал, что ты была куском мяса. Там... не на что особенно было смотреть, кроме внутренних органов. - Ты сказал, что я была милым куском мяса! - завопила Шепард обиженно, впиваясь в меня руками так, будто вознамерилась разорвать меня на тысячу маленьких пилотов. Я обиженно простонал: - Рука, Шепард! Сколько раз тебе... - на половине фразы я запнулся, вспоминая, что кричал то же самое, когда капитан пыталась вытащить меня с горящей и взрывающейся Нормандии. И ко мне вновь вернулось ощущение вины и досады на себя, хотя я прекрасно понимал, что не виноват в произошедшем. - Забавно, - сказала Шепард, - последнее, что я видела перед тем, как Нормандию разорвало - твоё перекошенное лицо в спасательной капсуле. Первое, что я увидела, когда получила Нормандию назад от Призрака - снова твоё перекошенное лицо. Если когда-нибудь выяснится, что ты искусственный интеллект, который был создан специально, чтобы пилотировать Нормандию, я не удивлюсь. - Я вполне живой, - обиженно произнёс я, поворачиваясь к капитану, чтобы прожечь её укоризненным взглядом номер пять. - Проверь меня, если не веришь. Только ничего не сломай, у меня низкий болевой порог и я кричу очень громко. - Ничего страшного, здесь хорошая звукоизоляция, - протянула капитан, не отпрянув, когда я осторожно убрал локон волос с её потного лба. А потом я уже сам не понял, что случилось, когда Джейн непостижимым разуму и логике образом обожгла меня дыханием, утыкаясь испещрённым шрамами носом в мою давно не бритую щёку. - Эм, Шепард, - пробормотал я, старательно рассматривая шнуровку на ботинках. Я с сожалением понял, что на левом ботинке зашнуровался неправильно. Сержант на моём первом корабле сделал бы мне втык. Чёрт, почему я вообще о шнурках думаю? Не, не поймите меня неправильно, мне всё-таки не пятнадцать лет и я вовсе не мальчишка, который не знает, что ему делать, когда мать заходит в комнату и застукивает его за просмотром порнографии. Когда моя мама меня застукала, она, например, не кричала, а объявила отцу "Я тебе говорила, что он не гей, так что ты должен мне новые туфли". Но я хорошо помнил сталь в глазах Шепард, когда кто-то что-то делал неправильно, я помнил рычащий голос, от которого кровь стыла в жилах, а ещё я помнил снайперскую винтовку, которую она держала так же легко, как обычный человек держит в р