* * *
- Госпожа, как вы себя чувствуете? Лучше не стало? - склонившись над ди Марией, заботливо поинтересовалась симпатичная брюнетка.
- Ты же видишь - я порхаю по залу, аки бабочка, и сверкаю как бриллиант. Здоровья столько, что не знаю куда его девать, - съязвила бледная как полотно и злая словно рой шершней, Мойра.
Вот уже несколько суток она почти не вылезала из постели, окруженная несколькими кондиционерами, резиновыми подушечками со льдом и вентиляторами. Жара не усилилась, но силы Мойры однако за прошедшие полтора месяца невыносимого для нее пекла, относительно по истратились. И теперь что-бы дойти хотя-бы до ванной или туалета, ей нужна помощь как минимум одного человека.
Настолько беспомощной ди Мария себя не чувствовала еще ни когда, и искренне, от чистого сердца, ненавидела это чувство. Слабость отвратительна, и ослабнуть настолько для ди Марии было сродни тому чтобы признать себя проигравшей, однако она держалась. Из последних сил.
- Вот ведь... Вы едва говорить можете госпожа, но на то что-бы съязвить, вы найдете силы всегда. Ваши б старания, да в нужное русло... - брюнетка деланно-«печально» покачала головой и укоризненно посмотрела на свою молодую госпожу, та этот взгляд просто проигнорировала.
- Хоноорюми, ты японка, однако я совершенно не замечаю за тобой поведения истинной японской женщины. По моему, если здесь кто и язва, то это точно ты, - Мойра очень не любила оставаться в долгу, даже в словесных баталиях.
- Ей богу, вы как дитя малое, госпожа...
Их словесную баталию прервал телефонный звонок, и брюнетка тут же поспешила поднять трубку. Мойра к разговору не прислушивалась, но и то лишь до того времени пока ее не окликнули.
- Госпожа, звонит ваша матушка.
- Чтоб ей шершня в печенку... - скривившись как от зубной боли, ди Мария протянула руку вперед, - Давай сюда.
Получив телефон в свое распоряжение, Мойра с минуту смотрела на него как на врага народа, словно желая испепелить его взглядом. Однако было бы глупо надеяться, что ненавистная штуковина тут же расплавится в руках. В итоге пришлось ответить.
- Здравствуй матушка, - произнося эти два простейших слова, ди Мария пыталась угадать какую же на этот раз казнь приготовила ей злодейка судьба.
«- Привет, моя милая Мойрочка!» - послышался с той стороны радостный женский голос, а Мойру едва не перекосило.
- Мама, еще раз назовешь меня так, и ручаюсь, последним что ты увидишь в свое жизни - будет дуло пистолета, - нервно дергая бровью прошипела Мойра. Она ненавидела когда ее имя так коверкают.
Если честно она просто на дух не переносила свою мать. Хотя здесь скорее будет уместно - ненавидела. Такую стерву и суку, в одном лице, еще нужно по искать. Но зато понятно в кого Мойра такая пошла. Хороша наследственность, ни чего не скажешь. Пожалуй именно из-за похожих характеров и сучьего поведения обоих, мать и дочь друг друга воспринимают в штыки. Или точнее в штыки только Мойра воспринимает свою мать, а вот Абегэйл наоборот в дочурке души не чает, что ту раздражает лишь еще больше. Будь ее воля и она уже давно бы, и с при великой радостью пустила бы своей матери пулю в лоб. Однако увы и ах, такого шанса ей еще не представилось, и не представится еще долго.
Настроение, со неотвратимой скоростью метеорита, падало. Щебет родительницы на той стороне линии уже почти не воспринимался сознанием, и все о чем ди Мария могла думать, это как бы по быстрее избавиться от навязчивого жужжания и наконец пойти спать.
- Да-да, конечно. Я знаю, что я бестолковая наследница рода, которой должно быть стыдно за свое поведение, ведь в мое воспитание вложено столько сил и стараний. Я все поняла. Скажи, это папа тебя надоумил присесть мне на уши, или ты сама до этого додумалась? - закатив глаза Мойра кинула косой взгляд в сторону одной из своих помощниц.
«- Милая, войди в наше положение! Ты старшая дочь семьи ди Мария, наследница, и прекрасно должна прекрасно понимать свои обязанности перед родом!» - продолжала увещевать родительница, в попытках вернуть блудную дочь домой.