Мауган внезапно стукнул своим посохом в помост.
— Нет, в прямом! — вскричал он. — Раствор должен быть замешен на крови! Камни основания следует оросить кровью! В древние времена все короли только так ставили крепости! Лишь кровь сильного человека, воина, дает мощь стенам!
Повисло тяжелое молчание. Мое сердце забилось медленными, тяжелыми толчками, отдающимися во всем теле. Я холодно произнес:
— Ну и какое же отношение это имеет ко мне? Я не воин!
— Ты и не человек, Мерлин! — хрипло ответил король. — Они открыли мне с помощью магии, что я должен найти юношу, у которого никогда не было отца, и омыть основание крепости его кровью.
Я посмотрел на него. Потом обвел взглядом окружавшие меня лица.
Люди переминались с ноги на ногу, перешептывались, старались не смотреть мне в глаза, но на всех лицах я видел смерть — смерть, которую я почуял сразу, как только вошел в зал. Я снова обернулся к королю.
— Что за чушь? Когда я уезжал из Уэльса, это была культурная страна, край поэтов, мастеров и ученых, край воинов и королей, которые сражались за свою страну и убивали благородно, при свете дня. А ты говоришь о крови и человеческих жертвоприношениях. Вы что, решили вернуть в современный Уэльс замшелые обычаи Вавилона и Крита?
— Я не говорил о человеческих жертвоприношениях, — ответил Вортигерн. — Ты ведь не человек. Не забывай этого.
В тишине слышался лишь шум дождя, хлещущего по лужам на дворе.
Кто-то прокашлялся. Я встретил взгляд яростных голубых глаз старого воина. Да, я был прав: он смотрел на меня с жалостью. Но даже те, кому жаль меня, не посмеют выступить против этого безумия…
Меня словно озарило вспышкой молнии. Я наконец все понял. Все это не имело никакого отношения ни к Амброзию, ни к моей матери. Она была в безопасности и всего лишь подтвердила то, чего они хотели.
Теперь ее проводят с честью: ведь они услышали то, чего ждали.
Мысль об Амброзии даже не приходила им в голову. Я был здесь не как его сын, шпион или посланник; им нужен был всего-навсего «сын дьявола», чтобы убить его в своем грубом, грязном обряде.
Но, по иронии судьбы, я вовсе не был сыном дьявола. У меня не было даже моей прежней силы. У них в руках оказался обычный мальчишка, не имеющий иной силы, кроме обычного человеческого разума. «Но клянусь Богом, — подумал я, — быть может, и этого окажется довольно…» Есть у меня сила или нет, я знал достаточно, чтобы суметь сразиться с ними их же оружием.
Я заставил себя улыбнуться, глядя мимо Маугана на прочих жрецов.
Жрецы все еще делали знаки от сглаза, и даже сам Мауган прижал к груди свой посох, словно он мог защитить его.
— А почему вы так уверены, что мой отец, дьявол, не явится мне на помощь?
— Это пустые слова, король! Нам некогда слушать эту болтовню! — поспешно воскликнул Мауган и вместе с прочими жрецами теснее придвинулся к трону.
Все они заговорили разом:
— Да, убей его, убей его прямо сейчас! Не трать времени! Отведи его на утес и убей. Ты увидишь, что боги удовлетворятся и стены встанут крепко! Его мать не узнает, да если даже и узнает, что с того?
Все зашевелились, словно псы, сжимающие кольцо. Я пытался думать — но даже мысли меня не слушались.
В зале становилось все темнее и воняло кровью. Теперь они открыто угрожали мне мечами, и клинки полыхали в свете факелов.
Я сосредоточился на блестящем металле и попытался привести мысли в порядок, но передо мной неотступно стоял обглоданный скелет Галапаса, лежащий на холме под солнцем, и крылья птиц, кружащих над ним…
Я бросил мечам:
— Скажите мне одну вещь. Кто убил Галапаса?
— Что он сказал? Что сказал сын дьявола? — пронеслось по залу.
— Пусть говорит! — громко произнес хриплый голос.
Это был седобородый старый воин.
— Кто убил Галапаса, волшебника, что жил в Брин-Мирддине недалеко от Маридунума? — почти выкрикнул я.
Голос мой звучал странно даже для меня самого. Все умолкли, косясь друг на друга, ничего не понимая.
— Старика? — переспросил Вортигерн. — Мне сказали, что он шпион.
— Это был волшебник и мой учитель, — ответил я. — Он учил меня, Вортигерн.
— И чему же?
Я улыбнулся.
— Многому. Достаточно, чтобы понять, что эти люди — глупцы и обманщики. Так и быть, Вортигерн. Ведите меня на утес. Можете взять с собой ваши ножи, ты и твои предсказатели. Покажите мне эту крепость, эти обрушивающиеся стены, и я лучше их сумею объяснить тебе, почему твоя крепость не стоит. «Ничей сын»! — пренебрежительно фыркнул я. — Эти полоумные старики вечно хватаются за подобные вещи, когда не могут выдумать ничего лучшего! Скажи, король, а тебе не приходило в голову, что сын духа тьмы может обладать магией, которая куда сильнее заклинаний этих старых глупцов? Если правда то, что они говорят — будто моя кровь может укрепить эти стены, — тогда почему же они до сих пор смотрели, как они рушатся — не единожды, не дважды, но целых четыре раза, — прежде чем сказали тебе, что надо делать? Дозволь мне всего один раз взглянуть на то место, и я скажу тебе, в чем дело. Клянусь богом богов, Вортигерн, если моя мертвая кровь способна укрепить твою постройку, не лучше ли послужит этому мое живое тело?