Человек метнулся ко мне, схватил лошадь под уздцы и заставил ее встать на все четыре ноги. Лошадь стояла взмыленная, дрожа всем телом.
— Бритаэль, — назвался я. — Все в порядке?
Человек ахнул и шагнул вперед, пытаясь разглядеть меня сквозь тьму. Позади меня из ночи вынырнул серый жеребец Утера и остановился. Человек, державший мою лошадь под уздцы, неуверенно спросил:
— Господин мой Горлойс? Мы тебя не ждали сегодня. Что-то случилось?
Я узнал голос Ральфа и сказал, уже своим голосом:
— Ага, значит, в темноте мы все же сойдем за них?
Он шумно перевел дух.
— Да, господин… Я подумал было, что это и в самом деле Бритаэль. И еще серый конь… Это король?
— На одну ночь, — возразил я, — это герцог Корнуэльский. Все в порядке?
— Да, господин.
— Ну, тогда показывай дорогу. Времени мало.
Он взял моего коня под уздцы у самых удил и повел вперед. Это было очень кстати: опасная тропа, узкая и скользкая, вилась по крутому склону меж шелестящих кустарников; на незнакомой и напуганной лошади я по такой тропе и днем бы не поехал. Прочие следовали за нами. Лошади Кадаля и Ульфина шагали спокойно, а серый жеребец позади меня храпел на каждый куст и все норовил вырвать у всадника повод, но Утер усмирял своего коня, даже не особенно напрягаясь: он смог бы укротить и Пегаса.
Тут моя лошадь шарахнулась от чего-то, споткнулась, и, если бы не Ральф, я слетел бы под обрыв. Я выругался и спросил у Ральфа:
— Далеко еще?
— Шагов двести по берегу, господин. Там оставим лошадей. На мыс пойдем пешком.
— Клянусь всеми богами бурь, я буду рад оказаться под крышей! У вас были какие-нибудь сложности?
— Никаких, господин! — Ему приходилось кричать, чтобы я мог его расслышать, но бояться было нечего — в такую погоду вряд ли кто-нибудь услышал бы нас ближе чем за три шага. — Госпожа сама сказала Феликсу — это наш привратник, — что попросила герцога приехать к ней, как только он разместит свои войска в Димилиоке. Конечно, слух о том, что она беременна, уже разошелся, поэтому никто не удивился, что она просила его приехать, несмотря на то что королевские войска так близко. Она сказала Феликсу, что герцог войдет через потайной ход, на тот случай, если король уже выслал сюда своих шпионов. И попросила, чтобы он ничего не говорил солдатам, потому что они могут встревожиться, что герцог оставил Димилиок и свое войско теперь, но что король все равно не доберется до Корнуолла раньше завтрашнего дня… Феликс ни о чем не подозревает. Да и с чего бы?
— Привратник один у ворот?
— Да, но в караулке еще двое стражников.
Ральф уже рассказал нам, как выглядит потайной ход. Это была маленькая дверь в нижней части наружной стены замка, и от нее начиналась длинная лестница, которая шла направо вдоль стены. На середине лестницы была широкая площадка, на которую выходила дверь караульной. Дальше снова лестница, и наверху — потайная дверь, ведущая в покои.
— А стражники знают? — спросил я.
Ральф покачал головой.
— Мы не решились, господин. Герцог лично отбирал всех, кого оставил с госпожой Игрейной.
— А много ли света на лестнице?
— Один факел. Я позаботился о том, чтобы он давал больше дыма, чем света.
Я оглянулся через плечо на серого коня, казавшегося призраком в темноте. Ральфу приходилось кричать, чтобы я мог расслышать его за воем ветра, бушевавшего наверху, и подумал, что король захочет узнать то, о чем мы говорили. Но Утер молчал — он не открывал рта с самой дороги. Похоже, он действительно решился довериться времени. Или мне.
Наклонившись через шею лошади, я обратился к Ральфу: