Через два дня после того, как пришли эти вести, начались весенние шторма и море снова преградило путь и нам, и вестникам.
Но это было неважно — неведение было обоюдным. Мы не могли получать вестей из Британии, но и там не могли получить вестей о нас и об ускоренных приготовлениях к вторжению в Западную Британию.
Было очевидно, что время наконец настало. Дело заключалось не только в том, чтобы помочь Уэльсу и Корнуоллу. Если Красный Дракон хотел, чтобы в Британии остались люди, готовые встать под его знамена, ему следовало выступить в этом году.
— Ты вернешься с первым кораблем, — говорил мне Амброзий, не отрывая взгляда от карты, расстеленной на столе.
Я стоял у окна. Ставни были закрыты, но я все равно слышал, как завывает за окном ветер, и тяжелая занавесь рядом со мной раздувалась от сквозняка.
— Да, господин, — ответил я, подошел к столу и увидел, что он указывает на Маридунум. — Я поеду туда?
Он кивнул.
— Сядешь на первый же корабль, который пойдет на запад, и доберешься домой, даже если он остановится в другой гавани. Отправишься к Галапасу, получишь все сведения, какие он сможет дать. Я не думаю, что в городе тебя узнают, но рисковать не стоит. У Галапаса безопасно. Можешь обосноваться там.
— Стало быть, из Корнуолла вестей никаких?
— Никаких. Только слухи, что Горлойс у Вортигерна.
— У Вортигерна? — Я некоторое время обдумывал эту новость. — Стало быть, он не участвовал в восстании Вортимера?
— Насколько мне известно, нет.
— Двурушничает?
— Быть может. Но поверить в это трудно. А может быть, все это ничего не значит. Я так понимаю: он только что женился и, быть может, просидел всю зиму у себя в замке просто для того, чтобы молодой жене не было скучно. А может быть, он предвидел, что будет с Вортимером, и предпочел для виду сохранить верность верховному королю, чтобы сберечь свою голову и продолжать служить моему делу. Но пока я не разузнаю, в чем дело, посылать людей прямо к нему я не могу. За ним могут следить. Так что отправляйся к Галапасу и разузнай, что происходит в Уэльсе. Я слышал, Вортигерн окопался где-то в тех местах, а Восточную Британию он предоставил Хенгисту. Придется сперва выкурить из норы этого старого волка, а потом защищать Запад от саксов. Но действовать придется быстро. И мне нужен Каэрлеон!
Он поднял голову.
— Я пошлю с тобой твоего старого приятеля — Маррика. Он вернется обратно, и ты пришлешь весточку с ним. Будем надеяться, что там все в порядке. Думается мне, ты и сам будешь с нетерпением ждать вестей!
— Ничего, перебьюсь, — сказал я.
Он ничего не ответил — только вскинул брови и снова склонился над картой.
— Садись. Я объясню, что от тебя требуется. Скоро ты сможешь отправиться в путь.
Передо мной колыхалась занавеска.
— Я буду страдать всю дорогу!
Он поднял голову — и рассмеялся.
— Клянусь Митрой, я об этом и не подумал! Но тогда, наверно, и я тоже? В каком жалком виде прибуду я домой!
— В свое королевство, — сказал я.
Глава 2
Я отправился в Британию в начале апреля, на том же суденышке, что и в прошлый раз. Но это путешествие разительно отличалось от первого. Я был уже не беглец Мирддин, но Мерлин, хорошо одетый молодой римлянин, у которого были слуги и деньги в кармане. Мирддин всю дорогу провалялся нагишом в трюме, а Мерлину предоставили уютную каюту, и капитан всячески оказывал ему внимание. Одним из моих слуг был, разумеется, Кадаль, а вторым, как это ни смешно, Маррик. Ему это смешным отнюдь не казалось. Ханно к тому времени уже не было в живых — он перехитрил самого себя, пытаясь провернуть одно дельце, связанное с шантажом: добыча оказалась ему не по зубам. Разумеется, я старался ничем не выдать своего родства с Амброзием. Но ничто на свете не могло бы заставить меня расстаться с драконьей фибулой. Я пристегнул ее к тунике с изнанки. Вряд ли кто-то мог признать во мне того беглеца пятилетней давности, и, разумеется, капитан не подавал виду, даже если и узнал меня, но я на всякий случай держался как можно высокомернее и говорил исключительно по-бретонски.
На мое счастье, кораблик шел к устью Тиви и должен был бросить якорь в Маридунуме. Но мы договорились, что нас с Кадалем высадят на берег сразу, как только мы войдем в устье.