— Никуда ты не пойдешь! Мы должны доиграть! Ишь ты, собрался удрать как раз тогда, когда мне начало везти? Не позволю! Ни тебе, ни кому другому! Садись и играй, ты, ублюдок, а не то…
— Диниас, ради бога…
— Ладно, я тоже ублюдок! Но лучше быть незаконным сыном короля, чем ничьим сыном, у которого вообще нет отца, вот что я тебе скажу!
Он громко икнул. Кто-то рассмеялся. Я тоже рассмеялся и потянулся за костями.
— Ладно, ладно, возьмем кости с собой. Говорю тебе, проиграю я или выиграю, вино у нас будет в любом случае. Доиграем дома. И вообще, спать пора.
На мое плечо опустилась тяжелая рука.
Я развернулся, чтобы посмотреть, кто это, но тут кто-то подошел сзади и схватил меня за локоть. Я увидел, как Диниас поднял глаза и разинул рот. Пьяные посетители внезапно умолкли. Чернобородый стиснул мою руку еще сильнее.
— Спокойно, молодой человек. Мы ведь не хотим устраивать шума, верно? Пойдем-ка, перекинемся парой словечек на улице.
Глава 6
Я встал. В уставившихся на нас глазах я никакой подсказки прочесть не мог. Все молчали.
— В чем дело?
— Выйдем на улицу, будь так любезен, — повторил чернобородый. — Мы не хотим…
— Шума устраивать я не собираюсь, — резко ответил я. — Но вы должны объяснить, кто вы такие. Иначе я и шагу не сделаю. И для начала убери руки. Трактирщик, кто эти люди?
— Люди короля, господин. Тебе лучше делать, что они говорят. Если тебе нечего скрывать…
— …то нечего бояться? — закончил я. — Слышал я эту поговорку. Только это брехня.
Я стряхнул руку чернобородого со своего плеча и развернулся к нему лицом. Диниас глядел на нас, разинув рот. Да, должно быть, сейчас я был совсем не похож на того робкого кузена, которого он знал! С этим покончено.
— Я не боюсь, что эти люди услышат то, что вы собираетесь мне сказать. Говорите здесь.
— Нас заинтересовало то, что сказал твой приятель.
— Так почему бы вам не поговорить с ним?
— Все в свое время, — твердо сказал чернобородый. — Скажи мне, кто ты такой и откуда.
— Мое имя — Эмрис, родился я здесь, в Маридунуме. Несколько лет назад, еще ребенком, я уехал в Корнуолл и теперь решил вернуться и узнать новости. Вот и все.
— А этот молодой человек? Он называл тебя кузеном.
— Это просто так говорится. Мы родичи, но довольно дальние. Вы, должно быть, еще слышали, как он называл меня «ублюдком».
— Погодите минуточку! — раздался у меня за спиной другой голос.
Пожилой человек с жидкими седыми волосами пробивался сквозь толпу.
— Я его знаю! Он говорит правду. Это же Мирддин Эмрис! Он внук нашего старого короля.
И мне:
— Ты меня не помнишь, господин. Я у твоего деда экономом был. Я вам говорю, — он снова обернулся к чернобородому, вытягивая шею, словно курица, — даже если вы и впрямь люди короля, вы не можете арестовать этого молодого господина. Он говорит правду. Он исчез из Маридунума пять лет тому назад — да, точно, пять, как раз в ту ночь, когда умер старый король, — и все эти годы о нем ничего не было слышно. Но я готов поклясться чем угодно, что он никогда не выступал против короля Вортигерна! Он ведь учился на священника и никогда в жизни не брался за оружие. И если ему хочется тихо посидеть и выпить с принцем Диниасом, так ведь они же родственники, он вам сам сказал. И с кем же ему еще пить, как не с ним? Надо же ему узнать новости о родичах!
Он ласково покивал мне.
— Да, это в самом деле Мирддин Эмрис. Он уехал маленьким мальчиком, а вернулся взрослым мужчиной, но я признал бы его в любом обличье! И если дозволишь сказать, господин, я так рад, что ты вернулся живым и невредимым! Мы ведь боялись, что ты погиб во время пожара.
Чернобородый даже не взглянул на старика. Он стоял, загораживая мне выход, и не сводил с меня глаз.
— Мирддин Эмрис. Внук старого короля, — медленно произнес он. — Бастард. Так кто же твой отец?
Отпираться было бессмысленно. Теперь и я признал старого эконома.
Он кивал мне, чрезвычайно довольный собой. Я сказал:
— Моей матерью была Ниниана, дочь короля.
Черные глаза сощурились.
— Это правда?
— Правда, правда! — снова вмешался эконом.
В его глупых выцветших глазах блестело величайшее расположение ко мне.
Чернобородый снова повернулся в мою сторону и открыл рот, чтобы задать следующий вопрос. Сердце у меня колотилось как бешеное, и я чувствовал, как мои щеки заливаются краской. Я попытался унять волнение.
— А твой отец?
— Я не знаю его.
Авось решит, что я покраснел от стыда!