– Анна!
Снова Анна попыталась лягнуться, но лишь утеряла равновесие и с кровати скатилась. Мать нависала над ней в полутьме и восторженно посверкивала глазами.
– Анна, тебе надо проснуться! – уверенно сказала она и руки в бока упёрла. – Ты мне очень нужна прямо сейчас, потому что мы с тобой должны хорошенько подготовиться!
– К чему? – Анна сонно протёрла глаза.
– Разве я тебе не сказывала? Сегодня тётя приезжает, с твоей сестрой приезжает, я её всё-таки уговорила, она всё-таки согласилась, значит, заживём, как приличные люди…
Анна зевнула и полезла назад на кровать.
– Нетушки, у меня сегодня дело в лесу нет, – решительно отрезала она и вслепую по постели зашарила, отыскивая синюю юбку, – хочу на рассвет там посмотреть.
– Рассветов у тебя впереди ещё целая куча, – не сдавалась мать и всё продолжала сверкать глазами, как филин – из дупла, – ещё два месяца проторчим в этой глуши непонятно для кого. Я тут всё на себе тащу, а вы, ироды, моих стараний не цените, ничего вам не надо от меня хорошего, только и можете, что кровь мою попивать, а всякий раз, как я что-то хочу сделать, чтобы напомнить себе и вам всем, что я не посудомойка вам какая… вы сразу вот так!
Анна только покачала головой.
– Мам, ну ты же знаешь, что мы тебя все любим.
Только женщин, решившихся устроить спектакль, очень сложно остановить. Мать Анны было невозможно заставить повернуть назад.
– Вижу я, как вы меня любите, – захныкала она и отвернулась, прикрывая лицо чистой белой салфеткой. – Только и попросила, что совсем чуточку, часиков до десяти, мне помочь, потом ступай куда хочешь, только не забудь с собой Иришку прихватить…
– Какую ещё Иришку?! – тут же возопила в гневе Анна. – Я ни с кем туда гулять не хожу, даже с дедушкой, а эту твою…
– Это сестра твоя, – сурово припечатала мать, явно не собиравшаяся сдавать позиции. – Сестра, поэтому ты должна будешь ей тут всё показать. Нельзя гостям давать скучать, невежливо это!
– Да их тут никто не ждёт! – Анна решительно спрыгнула с кровати и отступила в угол, упрямо супясь. – Они и сами приезжать не особо хотят!
– Они уже выехали, так что руки в ноги и за работу, – мать оставалась непреклонна, – я с сестрой пять лет не виделась, и ты с Иришкой не общалась столько же, а вы друг у друга – единственные родные, могла бы хоть немного повежливее с ней! Она-то свою мать слушается и по рассветам непонятно куда не убегает, не то что ты!
– Да тебе откуда знать, как они там друг с другом ладят? – не уступала Анна. – Может, тебе тётя просто врёт, потому что… ну, потому что она так умеет… и ещё она всегда любит показывать, какая она замечательная и какие мы все по сравнению с ней безмозглые и отсталые.
Даже в предрассветной полутьме Анна, не обладавшая таким же острым и цепким, как у Землероя, взглядом, угадала на щеках матери расплывчатые алые пятна, что явно свидетельствовали в её случае о крайней степени раздражённости.
– Хватит спорить, – приказала она, – я ведь сказала: руки в ноги. Всех вас сегодня мобилизую, хотите или нет!
Анна тяжело вздохнула.
– Если я соглашусь тебе помочь, можно будет пойти в лес?
– «Сделал дело – гуляй смело», ты же знаешь, что это моя любимая поговорка, – таинственно ответила мать и чуть усмехнулась.
Анна не сдавалась.
– Без Иришки, я имею в виду?
– Нет, без Иришки нельзя. Она ведь всё-таки гостья.
Анна с размаху прыгнула на кровать и перекрестила на груди руки. Матрас жалобно заскрипел под её весом, и тьма, наполнявшая комнату, казалось, лишь сгустилась, когда она встретилась с упрямой матерью взорами. Несколько секунд они смотрели друг на друга в совершенном молчании, лишь сопение носа рассерженной Анны разрушало напряжённую тишину между ними.
Морщины на лбу Анны, всегда появляющиеся в минуты сильного волнения и кипящей ярости, неожиданно разгладились, и Анна, испустив глубокий вздох, откинулась назад на постели.
– Ладно, – покорно сказала она, – ладно, пускай твоя дурацкая Иришка идёт со мной, только сначала я быстро сбегаю в лес по своим делам и потом её заберу.