– Ну, так иди отсюда, занимайся! Давай-давай! Чего стоишь, в корову обратилась, что ли?
– Сам ты корова! Бык! – оскорблённо выплюнула Анна. – Хочу и стою, вы меня отсюда прогнать не можете…
И тут рыжая девочка решила всё же вмешаться. Хоть сама она и была не особенно высока, когда выступила она между Анной и долговязым парнем, показалось, что до размеров небольшой горы она растянулась и расширилась. Глаза её уверенной, мрачной силой засияли, и сказала она серьёзным низким голосом:
– Ну, только бы ещё в праздник ссоры затевать! Кто сюда пришёл, того прогнать нельзя – уговор местный такой, Сверчок!
Сверчок, к которому она обращалась, – тот самый долговязый да тощий, что лучинка, парень в просторной рубахе, – хмыкнул и руки на груди скрестил.
– Уговор, уговор… – забормотал он себе под нос. – И кто его выдумал только?
– Кому надо, тот и выдумал, – поучительно отрезала рыжая девчонка, – да с духами этого леса уговор заключён, нельзя его нарушать, не то духи разгневаются. А уж ты-то, Сверчок, знаешь, конечно, как худо тем приходится, на кого они злятся!
Сверчок всё продолжал упрямиться, словно капризное дитя, что мать потеряло в толпе:
– А, ну, конечно, а теперь бери всяких не местных, они ничего не знают, духов на «раз-два» прогневят, а нам потом вместе с ними кашу их расхлёбывай! Нетушки! Спасибо! Не желаю я такого! У меня дедов брат в дерево обратился, не хочу я с ним за компанию!
– И не станешь, – мягко промолвила рыжая девочка. Одной рукой она Анну под локоть взяла, другую руку на плечо упрямому Сверчку положила. – Мы ей всё-всё расскажем, и ничего ни с кем из нас сегодня не случится.
Анна ловко вывернулась и встала чуть в стороне от ребят.
– Мне дедушка о лесе много всякого рассказывал, а дедушка тут всю жизнь живёт, и видал он собственными глазами, как Свистун в дерево обратился, – она пристально взглянула на Сверчка, и тот даже побледнел и губами слабо шлёпнул. – Если бы ничего я не знала, не пришла бы я сюда подпоясанная и не сидела бы себе тихонько, потому что пока бузить нельзя: духи стерпят, когда вечером начинаешь.
У рыжей девчонки даже рот приоткрылся. Моргнув быстро, она повернулась к Сверчку и даже подбоченилась, точно бы она всё это Анне рассказала.
– Вот, – сказала она гордо, – видал?
Сверчок только злее нахмурился.
– Нехорошее дело, – сказал он, – но ведь и вправду: пришла козявка, не выгонишь. Ладно, – он выбросил руку для рукопожатия, не отрывая от Анны сверлящего, назойливого, тяжёлого и совсем не дружественного взора. – Раз уж ты тут, будь сегодня нам нашим товарищем и смотри, лес не обижай, не то…
– Не то худо будет, – подхватили девочки, и Анна пожала Сверчку его огромную, мозолистую, словно у работящего мужчины, крепкую загорелую ладонь.
Рыжая девчонка тут же засмеялась и затрясла головой. Солнечные лучи медленно пробирались сквозь густые, частые пряди, и казалось, что у неё на макушке тиара горит.
– Всё, разобрались, все свободны! – кричала она и прыгала кругом Анны. – Давай-ка я всё расскажу тебе, всё объясню, в наши игры играть научу… ну вот… вот смотри… эй! – она замахала девочкам, что всё хороводы водили, и девочки медленно подобрались ближе. – Знаешь ведь, что наши праздники иногда с праздниками духов совпадают?
Анна сосредоточенно кивнула.
– Мы, если в прятки играем или в догонялки, всегда об этом только и думаем. А ну как друга с духом спутаешь? Неловко получиться может, да и опасно тоже, духи себе на уме: сегодня приголубит, завтра такое подкинет, что насилу из лесу выберешься! Есть у нас игра одна такая: бежишь, прячешься, а кто-нибудь из нас тебя вслепую ищет, и если найдёт, то обязательно ощупывает, есть ли пояс? А коль найдёт, то пояс сдёрнет, на себя повязывает и от тебя бежит со всех ног, да глаза открывает. А ты бежишь и свой пояс вернуть стараешься, не вернула – сидеть тебе картошкой в кругу, и, когда мы мяч бросать станем, ловить его, как поймала – тебе пояс возвращают, да ты смотри, свой пояс не упусти: мы все ими меняться начнём, и тебе свой узнать надо будет. Мы-то свои давно выучили, с завязанными глазами угадаем, а тебе посложнее придётся.
Анна оттопырила губу.
– Вот уж неправда!
И уверенно встала в круг. В центре возвышался, скрестив на груди руки, Сверчок. Бледноватым он выглядел, и руки у него, как Анна видела, чуть-чуть дрожали, пока он крутился, тяжело переваливаясь с одной лапищи на другую, и бормотал несуразную считалку себе под нос. Анна вздрогнула, как угадала первые слова, а за первыми словами уцепились и вторые, и вот уже она расслышала всё – ведь слышала раньше, когда они с Землероем у его священного дерева играли.