– Слушай, Землерой, – сказала она, – я всё время хотела у тебя спросить: а духи… того… женятся?
Землерой дрогнул и медленно, слишком медленно для такого шустрого, как он, существа, повернулся к Анне лицом. В его широко раскрытых серебристо-серых глазах легко было прочесть непонимание.
– Чего?
Анна закатила глаза и упала на спину. Волосы разметались кругом её головы и перемешались с травой, с тёплыми комьями земли.
– Понятно, можно было не спрашивать, – пробубнила она себе под нос и, прокашлявшись, уже громче сказала: – Да вот, я думала, что духи тоже женятся и тоже заводят детей, что у них многое почти… почти как у нас.
Землерой медленно выдохнул и опять к ручью отвернулся. Он спустил в воду и другую руку, и более крупная и бойкая рыбёшка, звонко шлёпая хвостами о камни, которые выступали из илистого дна, устремилась к нему.
– Нет, – сказал он, – нет. Духи не женятся.
– И не влюбляются? – уточнила Анна.
Землерой долго смотрел на дрожащие перекрученные струи воды. В свете заходящего солнца она отливала не только красным, но и оранжево-жёлтым, и блекло-лимонным, и чуть ли не нежно-розовым. В тысяче граней крылись десятки тысяч различных оттенков, и Анна, хоть различала их, не могла назвать.
– Друг в друга – нет, – тихо и немного печально сказал Землерой. – Я ведь тебе говорил уже, по-моему, что все лесные духи – это семья. Нам нет нужды становиться ближе. Да и… – он задумчиво пропустил между пальцев скользкий рыбий хвостик. – Брак и всё такое прочее придумали люди. Это не наше… не понимаем мы ваши обеты, которые приказывают вам делить всё, что можно потрогать руками. Нам, духам, делить, кроме этого леса, нечего… но лес – не игрушка в наших руках.
Анна прищурилась. Острые лучи заходящего солнца прицельно полоснули её по глазам.
– А ты видел человеческую свадьбу… хотя бы один разочек?
Землерой цокнул языком.
– Может, и видел… да только на все, кроме одной, смотреть не хотелось. Никогда не хотелось.
– Совсем никогда?
Землерой важно, увесисто кивнул. Анна тотчас вскочила, пнув заходящее солнце и накрывающие его фиолетово-розовые облака, подбежала к мягкому скату берега и прокричала:
– Врёшь!
– Да зачем мне тебе врать, – равнодушно повёл плечами Землерой, – лесные духи не по делу не обманывают.
– А по делу ты можешь, значит? – всё ещё сердилась Анна, потрясая кулаками над головой у него.
– По делу и ты сможешь, – Землерой вздохнул и, вытащив обе руки из воды, повернулся к ней лицом. Совершенное спокойствие засияло в его широко раскрытых серебристо-серых глазах. – Разве нет, скажешь?
Анна замялась.
– Смотря что ты имеешь в виду…
– Это всё уловки, – Землерой поднял руку ладонью вверх и опять отвернулся к ручью, – и людское словоблудство. Если обман для тебя – это грязная вязкая топь, но ты падаешь в эту топь и тонешь, захлёбываясь, в ней, значит, обманываешь ты по делу. Тут и думать больше нечего.
– А если обманывать тебе нравится? – прицепилась Анна. – Ну вот знаю я пару таких людей – законченные лгунишки, ни звука правдивого не пикнут, а поймаешь их на этом деле – они тут же начинают отрицать, что вообще тебе врали… или, того хуже, со всем соглашаются и спрашивают: «И что с того?» Вот это «и что с того» хуже всего на свете, Землерой…
– Если тебе нравится врать, – непреклонно заявил Землерой, – то зачем вообще рассуждать о каком-то деле? Мне, например, нравится с тобой бегать по лесу, и, когда мы с тобой вместе, то я, строго говоря, бездельничаю, пользы от меня нашему дому никакой, и я понимаю это, но я всё равно иду к тебе, потому что…
– Потому что тебе со мной нравится, – довольным тоном объявила Анна.
– Нравится, но ты не зазнавайся больно! – предостерёг её Землерой.
Вода в ручье взбурлила, и мальки, испуганно виляя мелкими хвостиками и шевеля крохотными плавничками, пустились врассыпную. Крупные пузыри проклюнулись к свету, и Анна боязливо попятилась: от пузырей веяло чудовищным жаром, который даже заставлял лопаться кожу на кончике носа.
– Я не зазнаюсь, – медленно сказала Анна и выдохнула. Вода успокоилась, и вновь беспечно и весело зазвенел стремительно бегущий узкий ручеёк. Анна подошла к Землерою со спины и крепко обхватила его обеими руками, прижимаясь к нему. – Я просто очень-очень рада, что ты и сам это признаёшь.
Землерой мягко расцепил её руки.
– Беги, – тихо сказал он и, не оборачиваясь, подтолкнул Анну к клубочку, что мирно лежал в траве. – Беги, твоё время на исходе. Слишком многое вам всем придётся сделать, чтобы подготовиться к возвращению твоей сестры.