– Мы с тобой давным-давно не виделись, – неугомонно трещала девчонка, болтая ногами и чиркая подошвами по пыльной земле, – а ведь в жизни что у тебя, что у меня немало всего произошло, правда ведь?
Анна неловко кивнула. Обжитые улицы сменились узкими колеями, что были окружены старыми сараями и маленькими домишками, в которых почти никто уже не жил. Рыжая девчонка весело трещала:
– Я тебе вот что хотела сказать: у меня всё в жизни так же идёт, как и раньше. Хотела я сначала в школе девять классов кончить и от родителей смотаться, а потом приглядываюсь, понимаю: вроде как неплохие люди, а жить в чужой комнатке, вертеться и бояться всего на свете не особо хочется. У меня тётка живёт в райцентре, – гордо сказала она, – и вот тётка-то меня к себе на проживание примет, но только если я одиннадцать классов кончу, а не девять. Вот и приходится учиться, хоть и жалеешь иногда, что по-своему не поступила. Всё равно ведь, как ни посмотри, делать мне нечего: учителя только с умными и занимаются, а остальные пусть делают, чего хотят! Скучно, – вздохнула она, – даже подружек никаких нет, а о парнях я вообще молчу. Школа одна на целый город, и, к кому ни присмотрись, все либо дураки, либо ещё те уроды, я б с ними ни дружить, ни встречаться под страхом смерти не стала бы!
Анна упрямо крутила педали, и ветер отбрасывал ей за плечи пряди волос, что выбились из причёски. Рыжая девчонка сидела на багажнике, нисколько не заботясь об удобствах Анны, и продолжала свою горячечную исповедь:
– Я уже совсем отчаялась и даже на подработку устроилась, чтобы не было так скучно, ну, и чтобы родители хотя бы перестали меня паразиткой называть. Представляешь? Работаю я, работаю, и вот выхожу из булочной, домой иду, и тут ты. Вот и встреча, вот так встреча, правда? Чисто знак, что сегодня мне точно надо попросить у лесных хозяек, чтобы они мне счастья в любви послали. Без счастья в любви жизни в таком захолустье не построишь!
Анна притормозила, и рыжая пассажирка её едва было не свалилась с багажника.
– Эй, ты чего?
Анна обернулась к ней, просверлила суровым взглядом.
– Ты к речным хозяйкам собралась? – строго спросила она. – Ведь так?
– Ну, – рыжая девчонка задумчиво кивнула, – а что такого-то? Мне бабка рассказала, как надо себя вести, чтобы они не обиделись, так что ты не думай, будто я, не зная броду, сунусь в воду. Спасибо! Знаю я уже, какими духи могут быть коварными. Мне их шуточек в жизни хватило. Ты знаешь, представляешь хоть немножечко, как я перепугалась, пока блуждала там в трёх соснах и понятия не имела, как выбраться? Куда ни взглянешь – вроде бы места знакомые, а вроде бы и нет. И вот так бредёшь-бредёшь, а к нашему месту не выходишь. Знаю я, какие духи шутники! И знаю, по каким правилам они играют!
Анна остановилась. Аккуратно уложила она велосипед в мягкую траву и взглянула на рыжую свою пассажирку. Та покосилась на велосипед и прошептала:
– А не боишься, что сопрут?
– Да кому он нужен? – пожала плечами Анна. – Сколько раз я уже так делала, и ничего с ним не было.
– Ну, как знаешь, – рыжая болтушка пожала плечами, – ты со мной к речным хозяйкам, что ли, пойдёшь? Не боишься?
– А чего мне их бояться? Они не злые, топить не станут, – Анна улыбалась, а у самой мороз пробежал по коже.
Рыжая девчонка пожала плечами и крепко схватила Анну за руку. Так и дрожали её пальцы, хоть и притворялась она, будто ничто её не страшит. Анна коснулась было клубочка, за пазухой припрятанного, но так и не отважилась его вытащить.
Вдвоём они шагали по мшистым извилистым тропкам, и чем дальше они забредали, тем темнее становилось кругом них. Высокие деревья хмуро и надменно посматривали на них, подёргивая ветвями, хрустели отмершие веточки и молодая травка под их ногами, и где-то вдалеке одиноко кричала какая-то хрипатая птица. На лес уже надвигалась спокойная прохлада – предвестница осени, и Анна дышала полной грудью, радуясь тому, как свободно расправляются лёгкие.
Из-за неохватного тёмно-коричневого ствола выступил человек. Анна прижала палец к губам и сердито сдвинула брови, но Землерой всё же заговорил с ней с привычной весёлой насмешкой:
– Неужели наконец-то ты о лесе вспомнила, Анна? Освободилась от матери али сбежала?
Анна покачала головой и пугающе округлила глаза. Землерой кивнул и мягкими крадущимися шагами двинулся следом. Его серебристые глаза заинтересованно горели в лесном полумраке.