Но рыжая девчонка лишь икнула, взвизгнула и, резко подхватившись на ноги, бросилась прочь, ломая и сминая высокие стебли дикой травы.
Анна медленно опустилась на колени. Жестокий холод исходил от ручья, пропитывал воздух и её одежду, оседал у неё на ресницах. Землерой перебрался ближе, но не чувствовала она ни тепла его кожи, ни его дыхания.
– И вот что мне теперь делать? – спросила она. Отражения их в беспокойных водах ручейка колыхались, искажались, дробились на куски и собирались снова. – Она ведь всем расскажет, что я ведьма или навроде того, и стану я, как та женщина, о которой дед говорил.
– Ты ведь слышала, что она сказала, – промолвил Землерой, – не было неправды в этих словах. Если страшно тебе, откажись.
– Ещё чего удумал! – сердито вскрикнула Анна. – Да пусть что хотят болтают, я и так ни с кем из них не общаюсь… главное, чтобы они меня на улицах не преследовали да в лес ходить на мешали, а на остальное мне глубоко наплевать, если честно!
Землерой лишь головой покачал.
– Не в силах я твоё решение изменить, Анна: твёрдости не хватит, – да и права ты… вот в чём я не сомневаюсь.
Не ничтожные мелочи
Анна сидела у корней дерева, скрестив ноги, и смотрела в небо. Оно было бледно-голубое, какое-то усталое, слегка украшенное белыми газовыми струйками облаков. Дело стремительно шло к августу, и каждый новый порыв ветра был холоднее предыдущего. Анна вслепую сновала кончиком карандаша по клеткам отрывного календаря.
– Скоро я снова уеду, – сказала она, – и теперь вернусь уже намного позднее.
– Когда? – деловито уточнил Землерой.
– Ну, в июле. Или в конце июня. Как повезёт, – буркнула Анна, – аттестат дадут, так на этом вся карусель не закончится: поезжай туда, поезжай сюда, сдавай всякие документы… думаешь, я от этого не устану, Землерой?
Землерой задумчиво следил за тем, как высоко в небе кружится маленький листик.
– Не знаю, – наконец, сказал он, – я никогда не жил в вашем сумасшедшем мире людей… и подчас я этому по-настоящему радуюсь.
– Это почему ещё?
– Непредсказуемость захватывает, но быстро утомляет, – Землерой встряхнулся и поднялся с земли, – высасывает все силы, забирает молодость и вскоре сводит в могилу. Ни счастья не приносит она, ни уверенности: только безумный азарт, которому лишь вредит опыт. Опыт не даёт ввязываться в совсем уж безбашенные авантюры.
Анна со вздохом отложила календарь и порыскала рукой в своей сумке. Сумка с трудом застёгивалась из-за того, что Анне приходилось таскать с собой целую кучу сборников по требованию матери. Мать была окрылена желанием добиться от Анны стабильного стобалльного результата, и она не позволяла Анне отдыхать – Анне приходилось учиться даже вдали от следящего родительского ока.
Землерой провёл ладонью по грубой горе и обернулся.
– Значит, это лето – последнее полное лето, что мы проводим вместе? – тихо уточнил он.
– Почему последнее?
– Ты говорила, что, как начнётся твоя взрослая жизнь, июнь перестанет быть для тебя свободным месяцем, – Землерой вздохнул, – и это, конечно, очень печально. Июнь даже лучше, чем июль или август: он ещё хранит дыхание весны, он не жаркий и не прохладный, и природа вовсю радуется. Лес живее и радостнее всего именно в июне. Разве ты не заметила?
– М-м? – Анна отняла карандаш от сборника и прищурилась. В свете солнца Землерой казался призрачным, чуть ли не сошедшим со страниц иллюстрированной сказки. – Извини, я не услышала…
Землерой отмахнулся.
– Это неважно. Люди такое не чувствуют.
– Ты сам когда-то был человеком, – напомнила Анна.
– Уже очень, очень давно, – покачал головой Землерой. – Да и чему я мог научиться в таком малом возрасте? Я совсем ничего не понимал и не помнил. Вот если бы я был как ты, когда меня дерево к себе приняло бы, быть может, крепче были бы мои связи со всем людским. А теперь… да и по вашим меркам уже очень много воды утекло. Мир человеческий сильно изменился. Если бы и мог я в него выйти, всё равно ничего там не понял бы.
– То есть… я вот тебе рассказываю о том, как я живу, чего хочу, на что надеюсь, а ты не понимаешь совсем? – лицо Анны вытянулось, и тонкий солнечный луч, скатившись с её плеча, озарил большие мягкие страницы.
Землерой присел на корточки и сосредоточенно запустил пальцы в траву. Земля у него под руками вздыбилась, и начал расти, урча, небольшой тёплый холмик, из которого выглядывали тоненькие кончики молоденьких корней. Анна аккуратно заправила карандаш за ухо и прикрыла рукой распахнутый от изумления рот.