- А…Авир?..
Сначала я подумала, что мне мерещится - слишком маленькая фигурка, слишком нереальная. Но чем ближе он подходил, тем сильнее внутри всё ломалось.
Мальчик. Совсем ещё кроха, лет двух, не больше. На нём белая, слегка свободная рубаха, подчёркнутая алым ремешком у пояса, и простые красные брюки. Волосы - длинные, чуть ниже плеч, густые, тёмно-красные, будто отблеск закатного солнца или кровь, подсвеченная золотом. Они мягкими волнами падали на лоб, закрывая часть лица, и от этого взгляд становился ещё более притягательным.
А глаза… Боже, глаза. Правый - небесно-голубой, светлый, почти прозрачный, как утро в горах. Левый - жёлтый, яркий, как сполох в полумраке, будто светящийся изнутри. В этом разноцветье была жуткая гармония: два мира в одном ребёнке, два начала, два выбора. Я не могла оторваться.
Взгляд у него был не детский. Суровый, прямой, как у Данира, будто этот малыш уже знал цену словам и поступкам. Но в этой суровости теплилась странная нежность - от матери, от Далии. Он смотрел так, будто видел меня насквозь: строгий судья и в то же время тёплый, ласковый ветер.
Имя его - Авир. Я будто услышала его внутри себя, до того как он открыл рот. Авир… в нём было дыхание, лёгкость, глоток жизни - и одновременно хрупкость, мгновение, что может разбиться, исчезнуть в одно касание. «Хрустальный миг» - моё сознание само выдало это сравнение. Он и был им: ветер, сильный и упрямый, но в то же время стекло, прозрачное, отражающее лица родителей.
Я стояла перед ним, не в силах двинуться. Сердце колотилось, как будто я впервые увидела не ребёнка, а саму истину.
Он остановился в паре шагов от меня. Скрестил маленькие ручки на груди, как взрослый, как отец. Губы дрогнули, но слова он так и не произнёс - не понадобилось.
Глава 76
Мальчик медленно поднял руку и указал куда-то за мою спину. Движение было странно размеренным - не по-детски осознанным, как будто он уже знал, что я увижу.
Я обернулась.
Белое пространство словно вытянулось вглубь, и вдали, в туманной пелене, показались два тела, прижавшиеся друг к другу. Сначала я решила, что это игра света - иллюзия. Но шаг за шагом очертания становились всё чётче, плотнее, и с каждым моим вдохом между нами будто исчезало расстояние.
Когда я подошла ближе, воздух вокруг стал холодным, как лёд.
Далия…
И Авир.
Девушка лежала на полу - в том самом свадебном платье, которое когда-то сияло под солнечным светом зала. Теперь же ткань потускнела, будто утратила своё свечение, и лёгкий жемчужный блеск сменился сероватым холодом. Длинный шлейф расползался вокруг, как замёрзшее море, а тонкие нити золотой вышивки едва мерцали, словно последние искры угасающего света.
На груди Далии покоился маленький мальчик – новорожденный Авир. Её руки обнимали его крепко, слишком крепко… будто боялась, что если отпустит - он исчезнет. Лицо её было спокойно, без страха, но и без жизни. На ресницах лежал тонкий иней - будто воздух сам окаменел, превратившись в холодное дыхание смерти.
Кровь проступала там, где ткань касалась пола, тонкими, алыми прожилками - не много, лишь намёк, как след воспоминания. Эти пятна будто подчеркивали вышивку на платье - цветы, теперь похожие на ожоги.
Шёлк и кожа слились воедино. Белизна стала почти ослепляющей, а в этом сиянии она казалась не телом, а статуей - идеальной, мёртвой, прекрасной.
Авир лежал у неё на груди, маленький, безмятежный, крошечный и хрупкий. Его маленькие пальцы запутались в складках платья, в тех самых узорах, где когда-то сверкали нити золота. Он сжимал край одежды, словно пытался удержать её здесь, в этом холоде. Дыхания малыша не было видно - лишь лёгкое движение плеч, будто эхо прошлого.
Её платье, созданное для клятвы, теперь стало гробницей обещаний, а руки, что должны были хранить тепло, - последним приютом её ребёнка.
Сама суть времени - миг, застывший между любовью и смертью.
Они лежали в объятьях друг друга, будто два полумёртвых существа, цепляющихся за тепло, которое давно покинуло их тела. Волосы Далии рассыпались по полу, тонкие, как нити крови, а лицо было спокойно, почти умиротворённо. Только губы - синеватые, сжаты, будто в беззвучной мольбе.