Я зажмурилась, ощущая, как сердце постепенно замедляет бешеный ритм, но память о боли, о каждом ударе, о каждом унижении - она была здесь, внутри, как шрам, который невозможно стереть. Каждый вдох отдавался судорогой в груди, каждая попытка выпрямиться - приступом слабости, руки дрожали, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.
Я взглянула на воду, отражающую моё искажённое лицо. В мутной ряби я не могла понять, кто смотрит на меня в ответ. Слёзы текли сами собой, смешиваясь с паром и остатками мыла. «Я выжила… но какой ценой? Неужели я… чуть не стала убийцей чужого ребенка?»
Каждое мгновение в белом пространстве, каждый образ Авира и Далии, каждый миг - всё это стучалось в голове, будто шёпот, который не прекращается. Я ощущала его в каждом движении тела, в каждом ударе сердца, в каждом дыхании.
Этот мир живых – ужас, который остался со мной - тихий, пронзительный, неотступный, как тень, которая будет следовать за мной дальше, пока я дышу.
После ванны я всё ещё дрожала - кожа покрылась мурашками, будто холод шёл не от воды, а изнутри. Казалось, будто в жилах текла не кровь, а ледяная пыль, и я не могла согреться, как бы ни старалась. Служанка медленно помогла мне сесть, поддерживая за плечи. Её руки дрожали не меньше моих. Осторожно обтирала полотенцем, приглаживала волосы - каждое прикосновение казалось нереально мягким, почти успокаивающим. Я впервые за долгое время смогла вдохнуть полной грудью, но даже этот вдох отдавался болью, будто воздух был слишком плотным. Каждое движение отдавалось болью по всему телу, от всех кошмаров, которые я пережила за этот период.
Дверь тихо скрипнула. В комнату вошёл лекарь. Он остановился в нескольких шагах, не поднимая глаз выше уровня моего плеча. Его голос прозвучал ровно, без эмоций, но каждое слово впивалось в сознание:
- Беременность подтверждена. Срок - примерно двадцать четыре… двадцать пять недель. Ребёнок развивается нормально.
Я закрыла глаза. Слова будто растворились во мне, и всё вокруг замерло. Я почувствовала, как Авир отзывается в груди, лёгкий толчок - словно откликнулся на его слова. Сердце сжалось от смеси страха, тревоги и ответственности все смешалось в одну волну, захлестнувшую меня целиком.
Мысль пронзила голову, как игла: его жизнь зависит от Данира.
Как он поступит теперь? Что решит, когда осознает, что внутри меня - наследник, живой символ того, что он не может потерять и не имеет права уничтожить? От этой мысли стало трудно дышать. Меня накрывало снова и снова, как приливом - от его непредсказуемости, от того, что за каждым взглядом и действием может скрываться опасность с его стороны.
Медленно я повернула голову на входную дверь.
- Данир….
Его фигура будто заполняла весь проём, а вместе с ним - и всё пространство между мной и покоем.
Его взгляд был привычно строг, но холод, которым он обычно меня подавлял, слегка отступил. Впервые за долгое время я заметила, как он отступил, перестав давить. Было ощущение, что он ищет другой путь - не сломать меня, а найти решение, которое сохранит контроль, но не уничтожит меня.
Глава 77
Я сидела, сжимая руки на животе, и под ладонями вновь почувствовался лёгкий толчок Авира - маленький, но живой отклик. Сердце сжалось от смешанных ощущений: страха, ответственности, неожиданной нежности. Отношения, власть, моя жизнь - всё словно скользило в точку пересмотра. И где-то рядом, с этим тихим толчком внутри меня, жила крошечная надежда, едва уловимая, но отчаянно цепляющаяся за меня.
Данир шагнул ближе. Его движения были спокойными, размеренными, но каждый шаг отдавался напряжением, которое сжимало грудь. Голос был тихим, почти ровным, но сквозь сдержанную ровность чувствовалось, как внутренне он кипит:
- Насколько она стабильна? Есть ли угроза для ребёнка?
Лекарь замялся. Его пальцы нервно перебирали края перчаток, словно от этого зависела жизнь. В глазах мелькнула паника, и это не могло не сказаться на мне - сердце забилось ещё сильнее.