- Лжешь.
- Как давно узнала и как смерилась с этим?
Его голос прозвучал глухо, будто таял во времени и пространстве, как отголосок недель, которые он молча наблюдал, не решаясь спросить.
Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы, давно дремавшие где-то глубоко, подбираются к поверхности. Каждое слово, каждое движение, каждый взгляд - всё одновременно ранило и утешало.
- Я узнала в день свадьбы… именно когда ты прислал Лекаря ко мне в комнату.
Сердце билось так сильно, будто хотело вырваться наружу. Каждое биение отдавалось в висках. Воздуха не хватало - я ловила ртом каждое дыхание, как рыба, выброшенная на берег.
- Лекарь сообщил мне об этом. Это была не выходка, а попытка смериться с тем, что кто-то живет во мне. Я ведь марионетка в твоих руках… но кто мне сказал, что я беременна? Кто сообщил мне об этом?
Данир подошёл ближе, махнул рукой, и служанка, склонив голову, бесшумно поклонилась. Она провела полотенцем по моим волосам в последний раз, сложила его и вышла. Дверь тихо щёлкнула, и осталась только вязкая, глухая тишина, словно сам воздух в комнате сжался под напряжением.
Я видела, как он сжимает кулаки, костяшки побелели. Каждое его движение было напряжением, сдерживаемым чуть ли не насильственно.
- Ты ведь изначально что-то планировал.… Только не смей говорить, что не знал, что такое может случиться!
- Как кукла, ты весьма неплохо справляешься со своими обязанностями.
В его словах сквозила холодная насмешка.
Мои пальцы непроизвольно сжались, щека вспыхнула жаром, и прежде чем я успела понять, что делаю, рука взмыла вверх. Удар прозвучал звонко, будто разорвал тишину пополам, и в комнате повис момент полной растерянности - мой яростный порыв столкнулся с его молчаливым, сдержанным взглядом.
Данир замер на мгновение. Он не пошевелился. Только дыхание стало тяжёлым. Повернул голову, и я увидела, как на коже остался след от моей ладони. В глазах его не было гнева - только тихое, ледяное осознание.
- Не смей!
Внезапно сорвалось с моих губ, и в голосе прозвучала и боль, и обида.
- Не смей так со мной говорить! Д-даже если это и так! Уважение к девушке все равно должно быть! Да я кукла! Да я Марионетка в твоих глазах и руках! Но теперь из-за вас… Проклятых лицемеров… я становлюсь матерью… незапланированного ребенка, которого и вовсе не хотела иметь в своей жизни!
Он сделал шаг, едва заметный, будто проверяя, насколько близко он может подойти, не нарушив моей границы.
- Значит, вот как ты видишь нас.
Я не ответила. Слёзы сами катились по щекам, горячие, жгучие, а руки дрожали, словно все силы покинули меня одновременно.
- Я не вижу нас вовсе, Данир.
Голос стал едва слышным, дрожащим, словно я боялась, что любое слово сорвёт крышу над головой.
- Есть только ты… и тело, которое тебе принадлежит.
Он закрыл глаза на мгновение. Казалось, дыхание его сбилось, но, открыв их снова, он вернулся к привычной собранности - холодной, почти неподвижной. Взгляд остался пустым, словно за ним скрывалась гора мыслей, которые нельзя было потревожить.
- Ты беременна. Теперь это не только твоё тело.
- Не тебе решать, кому оно принадлежит!
Выкрикнула я, голос рвался и ломался, обжигая горло.
Тишина упала на нас, тяжёлая и густая, как снег, давящий крыши домов. Я стояла перед ним, каждое дыхание давалось с трудом, ладонь всё ещё горела после удара, а он оставался неподвижным, как статуя, несокрушимый и холодный. Между нами зияла бездна. Маленькое сердце он называл жизнью, а я - оковами.
- Ты и представить себе не можешь, какого это - вынашивать в себе человека!
Слова рвались наружу хрипом, будто язык сам обжигал их, а грудь сжималась до невозможности.
- Каждый день… каждый день просыпаться с мыслью, что внутри тебя растёт жизнь, которую ты не выбирала!