Я опустила взгляд на ладони, где ещё блестела вода от источника, и сердце дрогнуло….
Проходя мимо магов, выставляющих свои артефакты, я замечала, как вода в их сосудах едва заметно колышется, отражая солнечный свет. Казалось, каждый источник реагировал на меня, будто узнавая чужую душу, спрятавшуюся в теле Далии. Подданные улыбались и кланялись, некоторые тихо шептали поздравления, не замечая в этом таинственного движения воды, которое лишь мне было видно.
- Спасибо….
Данир кивнул, сдержанно улыбнувшись, но в глазах его не скрывалась тревога. Он подошёл ближе и положил руку на моё плечо, едва касаясь.
- Важно помнить, что сегодня вода будет твоим проводником. Следи за собой, и она покажет, куда идти. Возможно, ты встретишь кого-то, кто поведает правду.
Взгляд Данира задержался на моей груди, на линии живота, где тихо бьётся сердце ребёнка.
Я почувствовала, как слова сами срываются с губ:
- Может… это не я была знатью. А ребенок что у меня в утробе? Младенец ведь мог перенять ваши силы?
- Мог.
Коротко ответил Данир и тут же нахмурился.
- Возможно, источник на него отреагировал?
- Но в отражении была ты. Не младенец.
Сердце дернулось. Я едва не отступила.
- Я ведь обычный человек, обладая магией, я могла бы ей пользоваться и в своем мире…. Больше шансов, что это сила Авира.
Данир резко поднял удивленные глаза с моего живота.
- Авира?
- Я дала ему имя. Или…
Я горько усмехнулась.
- или это противоречит моей обязанности как куклы?
- Далия… так же хотела назвать мальчика. Поэтому я и удивился.
Сердце моё дрогнуло, и руки сами опустились на живот.
Солнце играло на воде, создавая миллионы отблесков, а я стояла, ощущая, как воздух наполнен тихим дыханием магии, скрытой под обычной поверхностью праздника.
- Седьмого апреля будет день памяти Анфима. В этот день… не попадайся мне на глаза.
Произнеся это Данир слегка задел меня, плечом проходя дальше к лавкам.
Я обернулась - впервые полностью.
- Почему?
Его взгляд резко изменился на холодный.
- Это тебя не касается. Я сказал это… предупреждая.
Буркнув себе под нос, Данир прошел дальше, оставив меня.
- У Далии ведь день рождения…
Выдохнула я почти беззвучно, глядя на свои руки.
- Что меня, что её… в этот день бросили.
Я всматривалась в пальцы так, будто видела их впервые. Длинные, тонкие, чужие. Ногтем большого пальца я медленно надавила на мягкую подушечку другого - давила ровно настолько, чтобы стало больно, но не до крови. Будто проверяла, можно ли проткнуть себя насквозь, дотянуться до той, настоящей - до Юны, если она там ещё осталась.
Боль не приносила облегчения.
Треск. Лёгкий, едва слышный.
Я моргнула и слегка обернулась на окрестности. В ушах - будто кто-то ломал сухие ветки прямо у моего виска.
Треск треск треск.
- Это… не хорошо…
Я тихо прошептала, но голос предательски дрогнул, будто боялся сам себя.
Звук нарастал. Он стал толстым, тяжёлым, как хруст ломающихся костей. Меня окатило холодом - не от страха, нет, - от резкого ощущения, будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Лопатки сжались, затылок заныл от напряжения.
И вдруг что-то в груди сорвалось.
Мне стало тесно в собственной коже. Слишком тесно. Нестерпимо.