Но в такие моменты, как сейчас этот, Виктор чувствовал бездонную пустоту.
Он вышел из ванной и оглядел разгромленную комнату. Бутылки, мусор, одежда, чей-то разбитый бокал. Никого нет. Друзья с подругами исчезли, оставив после себя только разруху.
Он медленно опустился на диван, обхватил голову руками и застонал.
Тихий, надломленный звук.
Как человек, осознающий, что он потерян.
Как кто-то, кто не видит смысла в завтрашнем дне.
Так он сидел полчаса, завывая, как волк на луну. Его тело сотрясала мелкая дрожь – то ли от похмелья, то ли от пустоты, которая заполнила его жизнь.
В какой-то момент тишину прорезал настойчивый звонок телефона. Виктор вздрогнул. Звук доносился откуда-то из дальнего угла комнаты. Он медленно поднялся, распихивая ногами пластиковые стаканчики и пустые бутылки, и наконец увидел свой старенький iPhone. Экран мигал знакомым именем.
“Вениамин”.
Его агент. Человек, который когда-то выбивал для него лучшие контракты, организовывал выставки и возил по городам, называя Виктора «гением эпохи». Виктор не помнил, когда в последний раз слышал его голос. Давно. Слишком давно.
Он нехотя поднес телефон к уху.
— Да, Веня, привет, — прохрипел он, чувствуя, как голос скребётся, будто наждаком по ржавому металлу.
На другом конце провода раздался бодрый, молодой голос, полный энтузиазма.
— Вить! Сто лет, сто зим! — затараторил Вениамин. — Вот звоню тебе узнать, как у тебя дела. Есть новые шедевры, чтоб публика млела?
Виктор хмыкнул, сделал паузу, а потом всё тем же хриплым голосом сказал:
— Ну... я работаю над этим.
Он соврал. Конечно, соврал. Он ничего не писал уже долгое время.
Вениамин рассмеялся.
— Ну-ну… — в его голосе проскользнули оттенки хитрости. — Слушай, есть одна рабочая схема. Твою музу можно обратно за хвост притянуть.
— Да откуда её притянешь? — усмехнулся Виктор. — Она сдохла под забором где-то.
— Ну ты что, нельзя так про муз говорить, — укоризненно произнёс Веня. — Они хоть и гуляют где-то, но могут вернуться.
— Ладно, выкладывай, что за схема.
— Короче, один писатель... — начал Вениамин. — Был у него тоже кризис, всё загнулось, карьера в трубу. Но он сходил к одной женщине. Она за деньги помогает, но, самое интересное, если не выйдет — деньги обещает вернуть. И теперь знаешь что?
Он выдержал театральную паузу.
Виктор прищурился.
— Ну и что?
— А то, что через пару месяцев после визита у него – несколько бестселлеров и миллионные контракты. Ты прикинь?
Виктор устало потер переносицу.
— И ты веришь во всю эту чушь?
— Блин, Вить, а что тебе терять? — не унимался Веня. — Ну не поможет – вернёт бабки. Наскреби там что-нибудь, да сходи. Если не выйдет – вместе поедем к ней и вытрясем деньги обратно.
Виктор молчал. Он скептически относился ко всем этим мистическим историям, но… А что, если?
Что, если это его последний шанс?
Он вздохнул.
— Ладно, чёрт с тобой. Давай адрес.
На следующий день Виктор выходил из коттеджа на окраине города, полный необъяснимых надежд.
С улицы здание выглядело солидно. Он ожидал увидеть стандартную гадалку в маленьком доме с низким потолком и покосившейся крышей, но это был настоящий особняк. Богатство и мистика в одном лице.
Внутри, в темной комнате всё прошло быстро и странно. Гадалка скрывала лицо под чёрной вуалью, её голос был мягким, но властным. Виктор не помнил точных слов, не помнил, как платил деньги, но помнил хрустальный шар.
И момент, когда он приложил к нему руки.
Всё поплыло.
Он видел вспышки огня, чьи-то тени.
А потом…
Он очнулся выходящим из её дома.
И впервые за долгие годы ощутил в себе что-то живое.
Как только он переступил порог своей студии, руки сами потянулись к кистям.
Они писали без него.
Первые мазки легли на холст легко, будто кто-то вел его рукой. Цвета смешивались идеально, картины будто рождались сами.
Одна за другой.
Женщина с огненными глазами.
Пейзаж, на котором в тёмных тенях пляшут жуткие силуэты.
Маска, сквозь прорези которой кто-то смотрит прямо в душу.
За ночь он написал три картины.
На следующий день – ещё четыре.
Он почти не спал, но и не уставал.
Это было как одержимость.
Ещё через три дня Виктор позвонил Вениамину.
Когда тот вошёл в студию, он остолбенел.
На стенах висели десятки новых картин, каждая из которых была… прекрасна. И пугающа.
Вениамин с трудом сглотнул.
— Так… — он провёл ладонью по лицу. — Тут… миллионы долларов, не меньше!