- А на чем я остановился?
- На том, как дон Эстебан и дон Гуилельмо, услышав легенду о Кратапульке, отправились в горы, чтобы добраться до Долины Красных Озер...
- За все путешествие, - начал Мондиан, - оба испанца не встретили ни человека, ни зверя, только иногда слышали клекот парящих в небе орлов, да однажды пролетел над ними сип. С трудом добрались они до берега Мертвой Реки. Перед ними был высокий хребет, похожий на коня, вставшего на дыбы, с уродливой головой, поднятой к небу. И хотя они шли так быстро, что кровь шумела в голове, а рты судорожно хватали воздух, туман поднимался быстрее и догнал их как раз на шее коня. В том месте, где объял их белый саван, тропа шла по узкому гребню хребта. И тогда они сели на гребень верхом, как на коня, и так продвигались до наступления темноты. Когда их оставили последние силы, гребень кончился. Они не знали, был ли это обрыв в пропасть или спуск в Долину Семи Красных Озер, о котором рассказывал им старый индеец. Потом взошло солнце и рассеяло туман. Они увидели, что скала уходит из-под их ног так круто, как будто они сидели на отвесной стене. Перед ними зияла восьмифутовая расселина. Туман рваными лоскутьями свисал с шеи коня. Вдали увидели они черную Голову Мазумака и клубящиеся столбы красного дыма, смешанного с белыми облаками. Сбивая руки о камни, они опустились по узкому ущелью и добрались до котловины Долины Семи Красных Озер. Солнце взошло высоко, и Голова Мазумака стала плевать в них камнями, срывающимися со скал. Когда голова Коня казалась им не больше детского кулачка, увидели они первый Красный Источник брызжущий облаками ржавой пены.
- Мы уже близко? - спросил Гуилельмо шепотом: голос не шел из пересохшего горла.
Дон Эстебан сделал ему знак молчать. Вдруг Гуилельмо споткнулся и толкнул камень. В ответ на этот звук крутые склоны задымились, их покрыло серебряное облако, и тысячи известковых глыб ринулись вниз. Дон Эстебан стоял в это время под сводчатой скалой. Едва он успел втащить под прикрытие товарища, как сокрушительная лавина настигла их и бурей пронеслась дальше. Через минуту стало тихо. Голова дона Гуилельмо была ранена осколком камня, его товарищ стянул с плеч рубаху, разорвал ее на полоски и перевязал рану. Наконец, они увидели бесшумно стекающий по камням и вливающийся в отверстие подземелья поток, светлый, как шлифованный алмаз. Им пришлось по колени войти в быструю, ледяную воду. Вскоре они оказались перед входом в пещеру. Дон Гуилельмо в изнеможении наклонился и увидел, что песок ярко блестит. Горсть, которую он поднес к глазам, была необычно тяжела. Он приблизил руку к губам и попробовал то, что лежало в его ладони; это было золото. Они оглядели грот. В одном его углу блестело застывшее, неподвижное пламя. Это был кусок отполированного водой горного хрусталя, над которым в скале зияло отверстие. Сквозь него просвечивало небо. Дон Эстебан подошел к похожей на гроб прозрачной глыбе и заглянул в ее глубину. Сначала он увидел только миллиарды движущихся огоньков, ошеломляющий серебряный водоворот. Потом ему показалось, что все вокруг темнеет, и появляются большие, раздвигающиеся куски березовой коры. Когда они исчезли, он увидел, что из глубины ледяного кристалла на него кто-то смотрит... Коричневое лицо, все в резких морщинах, с узкими, как лезвие клинка, глазами. Оно злорадно улыбалось.
(Продолжение следует).
Станислав ЛЕМ
Перевод с польского И. Шиманской. Продолжение.
Энтомологический институт в Принстоне готовит новое ужасное оружие массового уничтожения. Им станут насекомые, несущие в себе болезнетворные бактерии.
Над симбиозом бактерий и насекомых работает и француз Шарден, но он не публикует необходимых данных, чтобы их не использовали в военных целях. Доктор Веланд - сотрудник Принстона должен поехать к Шардену.
Хозяин горного отеля, в котором живет Веланд, рассказывает историю двух испанцев, проникших в сокровищницу индейцев - Глаз Мазумака. Они видят там хрустальную глыбу, из глубины которой смотрит злорадно улыбающееся лицо индейца.
С ПРОКЛЯТЬЕМ ударил дон Эстебан по кристаллу... Лицо искривилось смехом и исчезло.
От грота тянулась сеть коридоров. Они выбрали самый широкий, зажгли приготовленные факелы и двинулись вглубь. На их пути черной пастью открылся в галерее боковой коридор. Оттуда вырывался воздух, горячий, как огонь. Они перепрыгнули это место. Когда начал догорать последний факел, грунт захрустел у них под ногами. При последних вспышках света они увидели, что стоят на золотых самородках.
Но этого им было мало. Они стремились, узнав Уста Мазумака и его Глаз, увидеть также и его Чрево. И вот дон Эстебан шепнул товарищу, что видит что-то. Гуилельмо напрасно оглядывался из-за его плеча. "Что там?" спросил он.
Вдруг в глубине показалось висящее в воздухе призрачное, огромное лицо, с опущенными глазами. Дон Эстебан закричал. Это был нечеловеческий крик, но Гуилельмо понял слова. Его товарищ призывал Иисуса и Божью матерь, а такие люди, как дон Эстебан, произносят эти имена только лицом к лицу со смертью...
Доктор Вантенеда замолчал и откинулся в кресле. Затаив дух, Веланд ждал конца рассказа.
- В верхнем течении Аракверити индейцы - охотники на рогачей выловили белого человека. К плечам у него была привязана надутая воздухом шкура буйвола, спина изрезана, а ребра выломаны в стороны, наподобие крыльев. Индейцы, опасаясь войск Кортеса, пытались сжечь труп, но им помешала конница Понтерона, прозванного Одноглазым. Труп доставили в обоз и опознали в нем Гуилельмо. Дон Эстебан исчез бесследно.
- Откуда же известна эта история? - проскрежетал чей-то голос. Веланд оглянулся. Неверное пламя свечей освещало лимонно-желтое лицо с бескровными губами.
- Вначале я повторил рассказ старого индейца. Он говорил, что Мазумак своим Глазом видит все. Может быть, он выражался несколько метафорически, но в основе был прав. Это было начало XVI века, и европейцы не слишком много знали о возможностях, скрытых в шлифованных стеклах. На голове Мазумака и в его Чреве стояли гигантские куски горного хрусталя, созданные ли силами природы, обработанные ли человеческой рукой - неизвестно. Глядя в один, можно было видеть все, что делается вокруг другого. Это был своего рода телевизор или, если хотите, перископ, составленный из двух зеркальных систем, удаленных друг от друга на тридцать три километра. Индеец, стоявший на вершине Головы, видел святотатцев, вступающих с Чрево Мазумака. Быть может, не только видел, но и мог вызвать их гибель.