- Всё, игра закончена, мы давно за вами наблюдаем! Нет смысла отпираться! Быстро встали, направо, по одному, вперёд! И прошу, без шуток!
Мужики покорно встали, подняли свои сумки и двинулись к выходу. Когда они дошли до дверей таможни, впереди образовалась небольшая очередь.
В зале, те же полные и потные сотрудники, "шерстили" вещи прибывших. Они бесцеремонно вытряхивали содержание непонравившихся сумок, что-то возвращали назад, что-то бросали за стойку, дела какие-то пометки на обратной стороне деклараций.
- Сало в сумках есть? - строго спросил Симонов, - мужики понуро молчали, взирая на разгул, творящийся в зале, - придётся его быстренько съесть, - серьёзным голосом скаламбурил Володя, - иначе будут большие неприятности.
Хлопцы переглянулись, по-видимому, старший из них, то ли смеясь, поняв игру Симонова, то ли действительно испугавшись, сказал:
- Не успеем! Нет, точно не успеем всё съесть!
Переводчик через стойку кричал Симонову:
- Собери у них паспорта! Давай сюда, и свой тоже! Передай через пограничника!
Не сопротивляясь, молчаливые мужчины сдали паспорта. Володя приложил свой и, через подошедшего офицера пограничной службы, передал Дмитрию.
Во главе с переводчиком, мужчины и Симонов успешно миновали паспортный контроль, стороной обошли свирепых таможенников, и вышли на остывающий асфальт привокзальной площади, под звёздное, южное небо.
Непредвиденные трудности особо не задержали Симонова, среди покидающих аэровокзал оказались пассажиры и его рейса, "аспиранту", спешащему на остановку такси, Володя крикнул, что у него всё в порядке. Негр, в форменной одежде с галунами, аксельбантом и фуражке с лакированным козырьком, катил по асфальту громадный чемодан на колёсиках, едва поспевая за своим хозяином. В этом высоком, с надменным выражением лица молодом человеке, Симонов узнал араба, который матерно ругался, пытаясь без очереди пройти в кассу Аэрофлота в Москве.
Негр загрузил чемодан в шикарную, блестящую голубой краской машину, молодой человек, садясь за руль, заметив Симонова, скривил губы в презрительной усмешке. Роллс-ройс с визгом взял с места и, плавно покачиваясь, умчался.
- Вероятно сын богатея из Латакии, судя по номерам, - предположил переводчик, - зря заглядываешься, такой лимузин нам с тобой за всю жизнь не купить. Лучше садись в мою скромную машинку, тобой займёмся позже, первым делом завезём парней в гостиницу, до утра.
- Случайно не "Рамиту"? - усмехнулся Володя.
- Ты с ней знаком?
- К сожалению, да! Незабываемое место, - ответил Симонов, - этих хлопцев надо, хотя бы, подготовить! Они не переживут ещё один шок!
Симонов расположился в Volkswagen переводчика, мужчины сели в микроавтобус и колонна тронулась.
- Ты почему этим рейсом прилетел? - выезжая на шоссе, поинтересовался Дмитрий, - его никогда переводчики вашего контракта не встречают.
- На другие рейсы билетов не было, - пояснил Володя, - а это, что за молчуны к вам приехали? Я от них так и не смог добиться ответа - приедет за ними переводчик, или нет? Крепкие ребята!
- Нефтяники, специалисты по буровому оборудованию, будут в пустыне нефть и газ искать.
- У них в сумках килограмм по десять сала, спрятано, - усмехнулся Симонов и рассказал, как он разыграл мужичков в зале прилёта.
Дмитрий долго смеялся, повторяя - "не успеем всё съесть, точно не успеем!"
- Тебя-то куда везти?
- Вообще-то, надо в Самейн, это километров полста от Дамаска. На худой конец, в Синий дом. От оперативного дежурного позвоню в коллектив, чтобы машину прислали.
- Завезём бурильщиков, и я тебя до Управления довезу.
Они ехали по ночным улицам города. Столица не спешила ложиться спать. Вдоль горящих разноцветными огнями витрин многочисленных лавок, неспешно и важно гуляли арабские мужчины в своих длинных, белых одеждах, играла музыка, из мощных динамиков приторно сладкий голос безустанно повторял: - "я хабиби, я хабиби - любимая, любимая!" Но женщин на улицах почти не было видно.
- "Хабиби" дома ждут, с детишками нянчатся, ужин готовят, так принято, - пояснил Дмитрий.
Выехав из освещённых кварталов центра, покрутившись по полутёмным улочкам, остановились возле обшарпанного крыльца с крылатыми львами и облупившейся вывеской "Отель".
- Узнаю тебя, о прекрасная "Рамита", - пошутил Симонов, - прошло два года, но ты совсем не изменилась. Наверное, и хозяин, всё тот же - маленький, пухлый толстячёк?
- Давненько я здесь не был, сейчас посмотрю! - усмехнулся Дмитрий.
Вскоре он вернулся:
- Точно, всё тот же толстячок-бодрячок, такой же угодливый и хитрый, ничего ночку мужики поспят, а утром я их заберу. Поехали!
Миновав центр, по освещённым улицам подъехали к знакомому, из стекла и бетона зданию, именуемому "Синим домом".
- Ты не представляешь, как ты меня выручил, - прощаясь, поблагодарил Симонов, - без тебя, я бы до сих пор сидел под облезлыми пальмами в помпезном зале прилёта. Спасибо! Прими эту бутылочку подарочного виски, вечерком за ужином выпьешь!
Посмотрев, на начинающий светлеть небосвод, Дмитрий с сожалением ответил:
- За завтраком выпивать как-то не с руки, вечерком попробую. Счастливо!
Арабский часовой у входа в Управление, узнав Симонова, отдал честь и сказал что-то про "Мобит". Симонов понял, что тот поздравляет его с окончанием отпуска.
Оперативный дежурный, принял под роспись, заграничный паспорт Симонова, пообещав утром сдать в отдел кадров. Володя позвонил в Самейн, дежурный по коллективу Виктор Буц ответил, что придётся доложить руководителю, выезд автомашин в ночное время только с его разрешения. Через некоторое время он перезвонил и сказал, что шеф приказал отправить за Симоновым свою машину.
Володя распрощался с оперативным дежурным, предупредив, что будет ждать во дворе. На улице было по-утреннему свежо, в маленьком бассейне лёгкий ветерок гнал едва заметную рябь, пахло неизвестными цветами, воздух был наполнен тишиной и ожиданием рассвета. Симонову вспомнился этот двор после взрыва два года назад - разбитые стёкла, куски бетона от здания КПП, вой сирен, люди в бинтах, туркестанская панама погибшего солдата на клумбе, и убитая горем женщина над телом своей маленькой дочери.
Машина, приехала через час. Водитель шефа - Ильяс, встретил Володю, как близкого родственника, обрадованный его прибытием, он всю дорогу рассказывал о новостях коллектива. Из всего повествования Симонов отметил для себя какое-то недоразумение с вернувшимся из отпуска советником тыла, чемодан которого остался в Москве; счастливый отъезд, как Ильяс выразился, "на дэмблень" - нескольких советских солдат срочников и прибытие новых. А также радостную весть о том, что Володин водитель Аббас купил маленький японский грузовичок и в выходные дни таксует на нём по близлежащим деревням.