Если все дело в психологии, если все дело в силе внушения, остается лишь выяснить: что теперь делать? Что он может этому противопоставить? Каким образом можно мысленно разжиреть? Допустим, он пойдет к гипнотизеру… черт, к психиатру! И объяснит свою проблему. Психиатр может загипнотизировать его и внедрить в сознание уверенность, что проклятие цыгана недействительно. Может, сработать. А может, и нет.
За два дня до начала обследования в клинике Гласмана Вилли встал на весы, в отчаянье глядя на табло, — сегодня 179 фунтов. Пока он стоял на весах, ему в голову закралась мысль: как часто они приходят в голову, после того как их неделями глушит подсознание. Человек, с которым ему стоит побеседовать о своих страхах, — судья Гари Россингтон.
В пьяном виде Россингтон был похабником, но в трезвом виде — симпатичным и понимающим парнем, по крайней мере, до определенной степени. Кроме того, он не болтлив. Халлек допускал, что на одной из пьяных вечеринок (как и с другими составляющими вселенной — восходом солнца на востоке, заходом на западе, возвращением кометы Галлея — вы можете быть уверены, — существуют вечеринки, где люди напиваются коктейлями, выуживают маслины из мартини и, вполне вероятно, щупают чужих жен) он сможет проговориться о параноидально-шизоидной идее старины Вилли Халлека относительно цыган и проклятий, но он подозревал, что Россингтон дважды призадумается, прежде чем прольет свет на эту историю, даже пребывая навеселе. Ведь это будет иметь отношение к чему-то незаконному, произошедшему на слушании. Не было вызвано ни одного свидетеля, не представлено ни одного доказательства, даже судебное разбирательство не начиналось. Дело выглядело спящей собакой, а старые знатоки своего дела типа Гари Россингтона не пинают таких животных. Всегда возможно — маловероятно, но возможно, — что может всплыть вопрос о неправильном ведении дела. Или о том, что ведущий следствие офицер не потрудился провести с Халлеком тест на безалкогольный выдох, после того, как увидел, кто водитель (и кто жертва). Так же как Россингтон не спросил, почему пренебрегли такими фундаментальными принципами судебной процедуры. Были и другие вопросы, которые он мог задать, но не задал.
Нет, Халлек был уверен, что его история окажется в безопасности рядом с Гари Россингтоном, по крайней мере, пока ее свежесть не померкнет лет этак на пять или, скажем, на семь. А Халлека заботил только нынешний год. При таком темпе похудения он превратится в беглеца из концлагеря еще до конца лета.
Халлек быстро оделся, сошел вниз, вытащил куртку из шкафа.
— Куда ты идешь? — спросила Хейди, выходя из кухни.
— Прогуляться, — ответил Халлек. — Постараюсь вернуться пораньше.
Леда Россингтон открыла дверь и взглянула на Халлека так, словно не видела его прежде. Свет из холла обрисовывал ее худощавые, не аристократические скулы, черные волосы, туго стянутые назад, с первыми признаками белых прядей («Нет, — подумал Халлек, — не белых — серебристых… У Леды никогда не будет ничего столь плебейского, как белые волосы»), зеленое, как лужайка, платье от Диора, скромную небольшую вещицу, которая стоила, наверное, больше пятнадцати сотен долларов.
Ее взгляд заставил Халлека забеспокоиться.
«Неужели я настолько исхудал, что она даже не узнает меня?» — но даже с новоявленной паранойей по поводу внешнего вида в это было трудно поверить. Лицо Вилли вытянулось еще больше, вокруг рта обозначились новые тревожные линии, а под глазами висели бесцветные мешки — безмолвные свидетели бессонницы, но в остальном это было лицо Вилли Халлека. Фигурная лампа в конце прихожей (выкованная из железа, копия нью-йоркского уличного фонаря образца 1880 года, коллекция. Хорошо. 687 долларов плюс доставка) тускло светила, и Халлек был в куртке. Конечно, она не могла видеть, сколько веса он потерял… или могла?
— Леда? Это я, Вилли. Вилли Халлек…
— Конечно, Вилли. Привет.
Все же ее рука потянулась к подбородку. Пальцы полусжаты в кулак. Она стояла в странной задумчивости. Черты ее лица были невероятно гладкими для ее 58 лет, но пластическая операция не очень помогла ей с шеей; кожа выглядела отвислой, не полностью подобранной.