Вот она, правда, но такая правда ему не по силам.
– Да. Наверное, выгнали. Это цыгане, малышка. Бродяги.
– Мама сказала, что они все ворюги и жулики.
– Они часто жульничают в разных играх и дают липовые предсказания. Когда они приезжают в город вроде Фэрвью, полиция просит их ехать дальше, не останавливаясь. Обычно они возмущаются напоказ, делают вид, будто жутко обижены, но на самом деле особенно не возражают.
Дзынь! У него в голове поднялся маленький флажок. Ложь № 1.
– Они раздают афиши и листовки, и там написано, где их искать. Обычно они договариваются с каким-нибудь фермером или владельцем участка за городом. Они ему платят, он пускает их на свою землю. Через несколько дней они уезжают.
– А зачем они вообще приезжают? Чем они занимаются?
– Ну… всегда есть люди, которым хочется, чтобы им погадали на будущее. И всегда есть любители азартных игр. А цыгане как раз и устраивают такие игры. И да, часто мошенничают.
Или кому-то захочется по-быстрому, ради экзотики перепихнуться с цыганкой, подумал Халлек. Он вспомнил, как разошлись складки на юбке той девушки, когда она забиралась в микроавтобус. Интересно, какая она в постели? –спросил он себя и сам же ответил: Как океан перед штормом.
– И люди у них покупают наркотики?
В наше время уже не нужно идти к цыганам, чтобы прикупить наркоты, милая; сейчас любые наркотики можно купить прямо на школьном дворе.
– Может, гашиш, – сказал он, – или опиум.
Он переехал в Коннектикут еще подростком и с тех пор здесь и жил: в Фэрвью и соседнем Нортпорте. Он не видел цыган уже двадцать пять лет. В последний раз – в Северной Каролине, совсем ребенком, когда проиграл на «Колесе фортуны» пять долларов (все карманные деньги почти за три месяца; он их копил на подарок маме ко дню рождения). Вообще-то детей до шестнадцати лет к таким играм не допускают, но если у пацана есть монеты или зеленые бумажки, ему, разумеется, не запретят делать ставки. Есть вещи, которые не меняются никогда, размышлял он. К ним относится и старая истина: деньги решают все. Если бы его спросили еще вчера, он бы пожал плечами и сказал, что бродячих цыган уже давно не существует. Но конечно же, их кочевое племя никогда не исчезнет с лица земли. Они приходят, не имея корней, и так же уходят. Люди – перекати-поле, они заключают любые сделки, которые им подвернутся, и спешат скрыться из города с долларами в засаленных кошельках – долларами, заработанными на заводах, в конторах, от звонка до звонка, в той самой рутине, которую сами они презирают. Да, они уцелели. Гитлер пытался истребить их вместе с евреями и гомосексуалистами, но они, надо думать, переживут еще тысячу гитлеров.
– Я думала, городской парк, он для всех. Это общественная собственность, – сказала Линда. – Так нам говорили в школе.
– Ну, в общем, да, – сказал Халлек. – «Общественная» означает, что ей совместно владеют все горожане. Налогоплательщики.
Дзынь! Ложь № 2. Налогообложение в Новой Англии никаким боком не связано с владением и пользованием общественной землей. Смотри дело Ричардса против Джеррама, штат Нью-Хэмпшир, или дело Бейкера против Олинса (правда, это было давно, в 1835 году), или…
– Налогоплательщики, – задумчиво повторила она.
– Необходимо иметь разрешение на пользование общественной земельной собственностью.
Дзынь! Ложь № 3. Эту идею отвергли еще в 1931 году, когда обнищавшие фермеры устроили гувервилль в центре Льюистона, штат Мэн. Городские власти обратились в Верховный суд, но дело даже не пошло в производство. А все потому, что фермеры разбили свой лагерь в парке Петтингилл, а парк Петтингилл был общественной собственностью.
– Когда приезжает цирк-шапито, они тоже берут разрешение, – добавил он.
– Почему у цыган не было разрешения, пап? – Ее голос сделался сонным. Слава богу.
– Ну, может быть, они забыли его оформить.
Никогда в жизни, Лин. Только не в Фэрвью. Особенно если городской парк виден из клуба и с Лантерн-драйв и ты платишь немалые деньги за этот вид вкупе с частными школами, где детей учат компьютерному программированию на новых «Эпплах» и TRS‐80, с относительно чистым воздухом и тишиной по ночам. Цирк-шапито еще ладно. Пасхальная охота за яйцами – годится. Но цыгане? Спасибо, не надо. Вот вам Бог, вот порог. Уж грязь-то мы распознаем с первого взгляда. Мы сами к ней не прикасаемся, упаси боже! У нас есть уборщицы и домработницы, чтобы вычистить грязь из дома. А когда грязь появляется в городском парке, у нас есть Хопли.