– Отощаешь, – прошептал Майкл Хьюстон прямо в ухо Халлеку. Случилось то, чего он так боялся: костяная рука дотянулась до него, пальцы скелета вцепились в его рукав, и Халлек подумал, что сейчас сойдет с ума. – Отощаешь, совсем отощаешь, снежком-угощай-тощай, это была его жена, Билли, мой мальчик, его жена, и ты крепко попал. Да, мой сладкий, ты крепко попал…
Глава 8: Брюки Билли
Вздрогнув, Билли проснулся. Он тяжело дышал и зажимал себе рот рукой. Хайди мирно спала рядом с ним, закутавшись в одеяло. Весенний ветер шелестел под карнизами крыши.
Халлек испуганно огляделся, чтобы убедиться, что поблизости нет Майкла Хьюстона – или его вариации в образе костяного пугала. Нет, все нормально. Он у себя в спальне, где ему знаком каждый угол. Кошмар уже таял… но все-таки не отпускал до конца, и Халлек придвинулся ближе к Хайди. Он не стал к ней прикасаться – она всегда очень чутко спала, – но пристроился в зоне ее тепла и стащил краешек ее одеяла.
Просто сон.
Отощаешь, отозвался безжалостный голос у него в голове.
Ему удалось заснуть снова. Хоть и не сразу.
Наутро после кошмара весы показали 215, что обнадежило Билли. Всего два фунта. Даже употребив кокса, Хьюстон был прав. Процесс замедлялся. Халлек спустился на кухню, насвистывая, и съел яичницу из трех яиц и полдюжины сосисок.
По дороге на станцию ему снова вспомнился ночной кошмар. Это было даже не воспоминание, а скорее смутное ощущение дежавю. Проезжая мимо парикмахерской «Выше голову» (располагавшейся между мясной лавкой и магазином игрушек), он выглянул в окно и на мгновение испугался, что увидит толпу шатающихся скелетов, словно чудесный уютный Фэрвью вдруг превратился в Биафру. Но люди на улицах выглядели нормально; даже лучше, чем просто нормально. Ярд Стивенс, такой же немыслимо тучный, каким был всегда, помахал ему рукой. Халлек помахал в ответ и подумал:Твой метаболизм настоятельно рекомендует: бросай курить, Ярд. Эта мысль немного его рассмешила, и к тому времени, когда его электричка прибыла на Центральный вокзал, последние отголоски кошмара развеялись без следа.
Успокоившись по поводу потери веса, Халлек не взвешивался и даже особенно не задумывался о вопросах здоровья следующие четыре дня… а потом с ним едва не случился конфуз, прямо в зале суда, на глазах у судьи Хилмера Бойнтона, обладавшего чувством юмора на уровне среднестатистической черепахи. Получилось действительно глупо. Будто кошмарный сон первоклассника, воплотившийся наяву.
Халлек встал, чтобы заявить протест, и с него начали спадать брюки.
Вернее, он только начал вставать, вдруг почувствовал, как брюки соскальзывают с его бедер и ягодиц, пузырясь на коленях, и поспешно уселся на место. Он очень явственно осознавал – бывают такие моменты предельной ясности, что приходят непрошеными и почти сразу забываются, – так вот, Халлек явственно осознавал, что со стороны его рывок смотрелся по меньшей мере странно. Уильям Халлек, солидный юрист, адвокат, скачет, как кролик Питер. Его бросило в жар, кровь прилила к щекам.
– У вас возражение, мистер Халлек, или газовая атака?
Зрители – к счастью, немногочисленные – захихикали.
– Нет, ваша честь, – пробормотал Халлек. – Я… я передумал.
Бойнтон хмыкнул. Заседание продолжалось, а Халлек сидел, обливаясь холодным потом, и не знал, как ему теперь встать.
Через десять минут судья объявил перерыв. Халлек остался за столом защиты и притворился, что изучает бумаги. Когда зал почти опустел, он поднялся и запустил руки в карманы пиджака небрежным, как он надеялся, жестом. На самом деле он поддерживал брюки.
Закрывшись в кабинке в мужском туалете, он снял пиджак, повесил его на крючок, осмотрел свои брюки, расстегнул и вытащил ремень. Брюки, застегнутые на пуговицу и на молнию, сползли вниз и упали на кафельный пол. Глухо звякнула мелочь в карманах. Билли уселся на унитаз и принялся разглядывать свой ремень, держа его двумя руками, как древний свиток. История, запечатленная на этом свитке, была очень тревожной. Ремень ему подарила Линда, на День отца в позапрошлом году. И теперь Билли рассматривал свой ремень, и сердце бешено колотилось в груди, подгоняемое нарастающим страхом.
Самая глубокая вмятина от язычка ременной пряжки располагалась за первой дырочкой. Линда купила ему ремень, оказавшийся коротковатым. Халлек хорошо помнил, как, принимая подарок, уныло подумал, что его дочь – та еще оптимистка, но в ее возрасте это простительно. Впрочем, вначале ремень очень даже удобно застегивался на первую дырочку. И лишь после того, как Билли бросил курить, стал совсем туговат.