— Ну, хорошо, давай общаться на Вы, если тебе так хочется. Итак, когда Вы собираетесь вернуться в Союз?
— С чего вы взяли, что я собираюсь туда возвращаться? Что я там забыл?
— Ну, хотя бы свою совесть.
— А вы считаете, что я ее потерял? И вообще я не понимаю, к чему весь этот разговор?
— Ну как-же, вы — уроженец Подмосковья Семен Сергеевич Степанов. Хотя, чуть позже стали Андреем Борисовичем Марковым, но сути это не меняет. Страна вам дала все возможности развития, одевала, вас, кормила, дала образованиие, а вы ее предали, сбежав в США.
— И что же она мне по вашему дала? Пять лет лишения свободы, за сфабрикованное партийным руководителем дело об ограблении его кабинета? Пять лет за побег? Шесть лет за случайные находки на пляжах города, за которые меня назвали грабителем с отягчающими обстоятельствами. Да, я того имама в глаза не видел. А браслет нашел в канале Анхор, что протекает над чайханой «Юлдуз». Причем заметьте, данная чайхона известна тем, что здесь вечерами можно получить под видом чая вино, а то и что-то покрепче. Или выкурить кальян с запрещенным на территории страны наркотиком, а то и снять проститутку. Что по вашему делал имам в этом заведении. А ведь насколько я знаю мало того, что у мусульман запрет на вино, а ведь имам священнослужитель! Если ваш имам, где попало, по-пьяни разбрасывает подарки, то наказывать нужно его, а никак не меня, не находите?
— Но вы же знаете, что за сфабрикованную статью, — ушел от ответа мой собеседник, — бывший Второй секретарь был наказан, и отправлен поднимать убыточный колхоз. Поверьте если даже партийных руководителей не принято привлекать по уголовным статьям, подобное наказание тоже далеко не благо.
— «Я, тебе, конечно верю, разве могут быть сомненья…» — напел я первые строки известной песенки.
— Вы, его так сильно наказали, что спустя каких-то три года, он вдруг оказался назначен Первым секретарем Красноярского крайкома партии. Другими словами вместо наказания, он ушел на повышение. Замом или кем-то еще, а спустя три года назначен первым секретарем. Меня почему-то наказали тюрьмой, ни за что. А его повышением по службе, всех бы так наказывали!
— Этого не может быть, но я обязательно проверю.
— Нечего тут проверять. Статья об этом была в газете «Известия», как раз за неделю до того, как меня осудили по статье 131/2 кража. И повесили на меня так называемый «Крупный размер» только потому, что за день до этого я получил наследство от умершей бабушки, через ее подругу. А Следователь, решил выслужиться и потому объявил эти деньги как полученные за продажу браслета вашего имама-растеряхи.
— Но ведь браслета в ваших вещах не оказалось, куда он исчез?
— Послушайте, барон, если вы так хорошо разбираетесь способностях одаренных, вы-то должны были понять, что он находится в рисунке, или все ваши слова о художниках вымысел?
— Если он там, почему было не достать его? Считай сразу же и срок скостили, да и дело бы перешло в юрисдикцию одаренных.
— И меня вместо обычной колонии посадили бы в золотую клетку, причем пожизненно. А уж оттуда бы я точно не сбежал. К тому моменту, рисунок был смят и вновь расправлен. Выход вложенных вещей, в этом случае невозможен. Да и никто мне не дал даже возможности что-то сказать в свое оправдание. И опять же, в чем проявляется в союзе всеобщее равенство, если по вашим словам партийных работников, не привлекают к уголовной ответственности. В то время как здесь, могут посадить даже сенатора, что произошло совсем недавно, слышали.
— Ну, за подобное и у нас бы сделали тоже самое.
— За какое-такое? Во всем мире преступления против детей считаются самыми тяжелыми, а в союзе за них награждают, только потому, что в кармане преступника лежит партийный билет. Так что все ваши слова ложь, от начала и до конца. Одно то, что вместо наказания виновного повысили в должности, уже противоречит всем вдалбливаемым в головы лозунгам о равноправии. Опять же вернемся к Степану. По совету бабушки Степан пришел в коллегию одаренных, чтобы зарегистрировать свой редкий Княжеский, по вашему утверждению, дар. В итоге его погнали оттуда поганой метлой, объявив дешёвым фокусником-фигляром, отнимающим время у занятых людей.
— Тот человек был наказан за свою некомпетентность. А вы могли бы зайти повторно в другой день.